Маньчжурский дневник

уничтожить побольше врагов! Они обвязывают себя гранатами и бросаются под наши машины, танки. Гибнут наши люди, машины, от самурая тоже оста­ ется пустое место. Но такой японец получает при жизни ряд преимуществ, а после гибели становится чуть ли не святым. Наши самолеты бомбили эти тоннели. Проезжаем через Халунь-Аршань. Он почти весь сожжен и разрушен нашими «катюшами» и артиллерией. Черные трубы, обгорелые бревна, про­ копченные кирпичные и каменные здания. На улицах хлам, битые стекла - не видно даже земли. Жителей очень мало, кто уцелел, вероятно, в горах прячутся. Держим курс к Монголии, все холоднее и холоднее. Проезжаем последние десятки километров, последние километры Большого Хингана. Дорога идет высоко в горах, а под дорогой обрыв. Там внизу, около километра, домики, по­ лотно железной дороги. Стадо быков кажется муравьями. Если отсюда упадет машина, то и костей не соберешь. А мы ведь все это прошли с боями. 26.9.1945 года. Переехали границу Монголии и Маньчжурии. Кончился лес, кончились горы. В лицо ударил резкий холодный монгольский ветер и песок, степь, барханы без конца. Опять она - эта нечеловеческая страна! Ма­ шины ныряют с бархана на бархан, в глаза, нос, рот, уши лезет пыль, песок. Подъезжаем к реке Халхин-Гол. Это легендарная река - здесь в августе 1939 года наши воины давали отпор японцам, перешедшим границу. Здесь была уничтожена целая 6-я армия японцев. Вот памятник нашим героям. Он сделан из гильз всех калибров оружия - от 155-миллиметровых орудий до винтовочных. Простой солдатский памят­ ник тем, кто на чужой земле, за тысячи верст от родного дома защищал нашу землю. Вокруг степь, ни единой живой души, только этот простой памятник. Где-то есть у этих похороненных здесь воинов родные, помнят они их, по­ гибших шесть лет назад? Помнят ли тех, кто ради счастья сегодня живущих навеки остался в этой чужой пустыне? Пусть знают все, кто сейчас живет и радуется, что за их смех, за их улыбки, за их счастье, за их жизнь эти бойцы отдали лучшее и главное - свою жизнь. А они лежат здесь шесть лет - и никто, кроме нас, проезжающих с войны, не знает их могилы. Вокруг дикие козы, шакалы и злой ветер. А у тех, ради кого они отдали жизнь, сейчас шум жизни, огни, музыка, смех. 28.9.1945 года. Стоим у Тамцак-Булака. Холод, мороз, ветер. Ночью сильно дрожишь, стучишь зубами. Ломаем и сжигаем колья от проволочных заграждений. Эти заграждения и противотанковые рвы копали и строили мы в 1941-1943 годах, когда ждали 23