Маньчжурский дневник

Наши разобрались в чем дело, они оказались невиновны, их отпустили. Долго оглядываясь назад, шли они, не веря своему счастью. Дипломатия японцев хитрит, выигрывает время. Пока идет болтовня о ка­ питуляции, их войска отходят на восток, к морю, хотят уйти к себе на острова. Цель - сохранить войска и вооружение. Их командование приказа о сдаче не дает - война продолжается. Сейчас вечер, солнце село за хребет Хингана. Тоска заполняет сердце. Там на западе жизнь, люди, там мать, брат, сестренка. Скоро седьмой год пойдет, как в чужих землях. Прошел Монголию, Китай, сейчас в Маньчжурии. Душа устала, тоскует о человеческой жизни. Смеркается. У агит-машины установили радиолу. Играет скрипка - Чай­ ковский. Какая-то маменькина дочка, избалованная, писала, что она умирает от музыки - так она ее чувствует. Ложь. Она, такое создание, не может ее чув­ ствовать. Чувствовать ее может человек не под крылом у маменьки. Вот здесь, на чужой земле, кругом враги, льются звуки Чайковского, и как волнуется душа! Нет слов, чтобы это выразить! Вот здесь, среди трупов японцев, рядом со смертью эти звуки вгрызаются в душу навечно, навсегда. Взвуки врывается выстрел - от этого они еще ярче, звучнее, волнующе. Разве это когда забудешь! И когда в будущем они всплывут в памяти, найдется ли сила, чтобы заглушить их, потушить великое волнение одинокой тоскующей души? 17.8.1945 года. На том же месте. Слушали сводку - японцы переходят в контратаки на всех фронтах. Гражданские лица в Союзе думают, что война уже кончена, а у нас жертвы, бои продолжаются. Сегодня один лейтенант из проходящей мимо колонны пошел с бойцом на речку. Из кукурузы выскочил японец, ударил клинком вначале по руке, потом в сердце лейтенанта. Боец прикончил японца. Лейтенант умер. Одна из наших машин ушла вперед, километров через 12 сломалась, стоит одна среди гор, в стороне от дороги. Сейчас был из той машины боец. Гово­ рит, что кругом бродят японцы, все наши люди на машине ночами не спят. Продуктов нет, да и у нас сегодня кончился хлеб. Достали еще одного быка, нарыли картофеля у китайцев - надо же чем-либо питаться. Китайцы идут по дорогам. Все босиком, рубахи и брюки изношены до того, что нет ни одного крепкого места, все в дырах. Наши им разрешили снимать с убитых японцев белье, обмундирование. Китайцы раздели все японские трупы, многие уже разлагающиеся. Снимают окровавленные рубашки, брюки, осматривают де­ ловито, нет ли больших дыр от пуль. Серые, тяжелые тучи закрыли все небо. Серый, тоскливый вечер. 18.8.1945 года. Горючего нет. Живем, как челюскинцы, только льдина наша никуда не дрейфует. Хлеба сегодня нет, утром немного сварили картофеля, сейчас уже вечер - пока никакого «меню». 15