Маньчжурский дневник

Но когда японцев прижмут, они поднимают руки. Сдаются после того, как убили или ранили кого-нибудь из наших. Ясно, что с такими «пленными» не церемонятся. Группами и по одному их весь день водят в кукурузу и там они успокаиваются навсегда. Вот совсем рядом, в траве, нашли японского офи­ цера, он идет к штабу под конвоем, подняв руки. Без головного убора, в ка­ ком-то старом мундирчике без погон и знаков различия, без брюк, в кальсонах и босиком. Выше среднего роста, желтое скуластое лицо, косые, бегающие по сторонам глаза. Называет себя монголом, явно врет. Китайцы помогают нам вылавливать японцев, указывают хижины, где они прячутся. Некоторые из самураев бегают по фанзам и забирают у китайцев продукты. Но любителям покушать приходит конец. На огородах арбузы, дыни, огурцы. Китайцы предлагают нашим бойцам овощи. Кое-кто из наших и без приглашения забирается на огороды, берет картофель, арбузы, огурцы. Приводят быка, убивают, кладут в котел. Кухонь нет вторые сутки, они где-то сзади, кушать нечего. Но приказ запрещает брать что-либо у китайцев. Все же понемногу берут - что же, война. Я впервые за шесть лет попробовал арбуза и огурцов. Вспомнил, какой они имеют вкус, а то совсем забыл, какие они бывают. 14.8.1945 года. Стоим на старом месте, километра три от станции Болтай, нет горючего. До города Ваньемяо километров 60. Вчера наши войска, идущие впереди, взяли города Солунь и Ваньемяо. Ушли мы далеко от баз снабжения, туговато приходится с горючим и продуктами. Все еще продолжаются поиски японцев, скрывающихся в горах, фан­ зах, кукурузе. Китайцы сообщили, что в их поселке два японца, пошли туда. Один отказался идти к штабу, при этом гордо выпятил грудь - его пристрелили на месте. Второго привели, он офицер из Токио, неплохо го­ ворит по-русски. На вопросы отвечает: «Не могу знать», при этом ирони­ чески улыбается. Майор приказывает одному бойцу отвести его метров на сто. Он идет, делая свои последние шаги в жизни, сзади с винтовкой наш боец. Вот японец оборачивается, он чувствует, куда идет. Ему конвойный машет рукой - «дальше». Еще несколько шагов. Боец вскидывает винтов­ ку. Японец идет - шаг, второй, третий и... последний. Выстрел в затылок, японец падает. С убитых японцев местные китайцы снимают все - одежду, обувь, белье, оставляют их совершенно голыми. Трупы повсюду, пожалуй, уже скоро совсем начнут разлагаться. Категорический приказ - у китайцев ничего не брать. Но когда мы проходим через поселки, китайцы угощают сами, выносят арбузы, огурцы, воду. Вечером пришла кухня, немного покушали. Двое суток, как ее не было. Перед закатом солнца взял альбом и карандаш, хотел набросать горы. Прошел 13