Маньчжурский дневник

Ночью уже приезжаем на место. Где-то около китайкой границы, до нее 12 километров. 4.8.1945 года. Ночью попробовал часа два заснуть. Получилось неважно. Был в одной гимнастерке, все оставил на другой машине, которая еще не при­ шла. А в горы спустился густой сырой туман. Отсырел и замерз так, что на рассвете минут 20 лязгал зубами. Ну, не в первый раз. Покурил, стало чуть теплее. Вышло солнце - совсем тепло. Вырыл снова «дом» в земле, накрыл плащ-палаткой. Ну, это уже последний! Дальше «домом» будет окоп, чужая земля и яма в три аршина длины. Сжигаем все ненужное. Я сжигаю свою композицию маслом «Настал час расплаты». Она была на армейской выставке художников, про нее писали, многие ею восторгались, а теперь холст в полтора метра горит на костре. Это не ненужное. Это главное. (Подчеркнуто автором). Это смысл и цель моей жизни - искусство. Это три месяца труда в армейских условиях, это муки и поиски, это творчество. Но это сейчас горит. Больно на душе, но если сама твоя жизнь на волоске, то какое это имеет значение? 5.8.1945 года. Утро. Опять сжигаем. На сей раз я предал огню свой этюд­ ник с красками. Летом 1937 года я его сделал своими руками. Он прошел со мной много. Его путь - это мой путь художника-недоучки, человека, меч­ тавшего много-много работать, творить, но так мало сделавшего! Он был со мной в Москве, на этюдах в подмосковных лесах, в брянском глухом бору, у озер и болот, в родных елецких полях, приехал в Даурию, в безлюдные забай­ кальские степи, на Буир-Нур, в монгольские просторы, был в Баян-Тумене - и сейчас вот горит. Сколько радостных часов он мне дал! Ведь самое высшее счастье - это счастье творчества, созидания. Нет более на земле радостного. И сейчас мне жалко не краски и кисти, не холст, не материал, нет, мне жаль мою цель в жизни, жаль вдохновенные часы работы художника, жаль искус­ ство, к которому я только что успел прикоснуться и в котором еще так много великого и неузнанного для меня осталось! Хорошо сказал Ромен Роллан: «Есть на земле только одна радость - это радость творчества. Есть только те существа, что творят. Все остальные - это тени, скользящие по земле и чуж­ дые жизни». Конечно, искусство будет жить и без меня. Много людей более талантливых, чем я. Но у всякого человека есть самое дорогое, второе после Родины. Первое место - это Родина. А второе - у одних женщины, вино, сытая жизнь, у других - наука, у третьих - ремесло, а у меня самое великое и дорогое - искусство. Так оно мне дорого, что мне кажется, что Родина и искусство для меня одно и то же. Нет искусства без Родины, и я не зави­ дую тому, у кого его Родина без искусства. Пусть умрет все, пусть исчезнут все радости, все дорогое, но останется искусство. Разве когда мир забудет Леонардо да Винчи, Анджело, Рафаэля? Разве мир забудет Репина, Серова,