Ковалев С. Ю., Десятый Гвардейский

280 Мертвое тело Барашева покоилось на рабочем месте. Он был цел и сидел, как живой, подавшись чуть вперед. Его застывшие руки держали штурвал. Казалось, он только- только приземлил свой бомбардировщик и от дикой уста- лости склонился к приборной доске. Казалось, что он немножко передохнет, его молодое тело нальется новой силой, он спрыгнет на землю и доложит: «Задание выпол- нил!» Невольные слезы катились по щекам Бати и капля за каплей падали на кожаный реглан. И он, боевой командир, мужественный человек, повидавший на своем веку немало смертей, не стеснялся своей слабости. Ибо он любил этого парня, как отец любит своего сына, как командир любит своего самого лучшего летчика. Летчика, который, как губка, впитывал его советы, которого он выпестовал и поднял до вершин боевого совершенства, которому он много доверял, много позволял, но много с него и спрашивал. Еще долго стоял командир дивизии у самолета-могилы своих подчиненных: летчика Героя Советского Союза Дмитрия Ивановича Барашева, штурмана Василия Никола- евича Травина и радиста Николая Семеновича Подчуфа- рова. Он понимал, что пора обследовать место ката- строфы, выяснить, кому принадлежит Ли-2. Но ноги, пре- дательские ноги, никак не хотели повиноваться его воле. А поодаль, чуть в сторонке, стоял пилот с У-2 и рукавом куртки то и дело смахивал со щек слезы. Вернувшись в Ли- пецк, Иван Карпович Бровко в рапорте на имя командира корпуса изложил предварительные итоги расследования катастрофы. «В ночь на 20 августа в 00.15 с аэродрома № 2 Липецк была замечена вспышка двух пожаров в воздухе в направле- нии Хлевное. Экипажи, возвратившиеся на аэродром после выполнения боевого задания, докладывали, что наблюдали столкновение двух самолетов на высоте семисот метров,