Ковалев С. Ю., Десятый Гвардейский

116 Штурман, чтобы лучше видеть, лег на пол кабины и прильнул к плексигласу люка. Стрелок-радист также напряженно стал всматриваться в темную поверхность. — Сережа! Сережа! Под нами площадка, садись! — возбужденно закричал штурман. Захаров среагировал мгновенно. Включил фару, убрал газ, и земля сразу же зашуршала под брюхом самолета. Протащило несколько десятков метров. Скрежета- ние металла, треск, и трудяга-мотор не выдержал, вспых- нул. Видимо, при посадке повредились бензопроводы, и бен- зин брызнул на раскаленный мотор. Пламя мгновенно пере- бросилось на крыло, фюзеляж, стало лизать кабину лет- чика. Штурман и стрелок-радист выскочили через верхние люки и бросились прочь от горящей машины. А у летчика вышла заминка: привычным движением Захаров нащупал ручку вверху перед собой, дернул за нее, но фонарь не под- давался. Дернул еще раз, еще... Видимо, сдеформировало ка- бину, и фонарь не открывается. Вот незадача! Неужели крышка, амба? Столько пережить, столько сделать, все- таки сесть и так бесславно погибнуть, заживо сгореть в своем родном самолете! И где! Не в воздухе, а на земле, ко- гда, казалось бы, уже все позади. Штурман, увидев, что нет командира, понял, что у него неладно. Он быстро вернулся к самолету, вскочил на горящее крыло, стал бить по плексигласовому колпаку но- гами. Захаров с неимоверной силой еще раз двумя руками рванул за ручку, и фонарь как бы нехотя, со скрежетом отъехал назад. В лицо пахнуло гарью, бензином, краской, на комбинезон метнулись языки пламени». Экипаж сгоревшего самолета не пострадал и через не- сколько дней вернулся на свой аэродром.