Корсунский И.Н., Раненбургская Петропавловская пустынь

стію, предпріимчивостію, живостью характера и впечат­ лительностію, мягкосердечіемъ. Живость характера при­ водила его къ дѣтскимъ шалостямъ, которыя могли быть и опасны для его жизни (нанр. шалости топоромъ, вслѣд­ ствіе которыхъ у него бывало, но его собственнымъ позднѣйшимч. воспоминаніямъ, много поврежденій на ру­ кахъ и другихъ членахъ тѣла), но Господь спаса.ть сво­ его избранника для высшей, духовной жизни вч. зрѣ­ ломъ возрастѣ. Еще въ дѣтствѣ. Никифоръ однажды въ церкви, по дѣйствію предворяющей благодати Божіей, услышалъ слова Господа Іисуса Христа: иже аще ре­ нетъ слово на Сына человѣческаго, отпустится ему: а иже ренетъ на Д уха Святаго, не отпустится ему пи­ въ сей вѣкъ, ни въ будущей (Матѳ. X II 82), и слова эти такъ врѣзались въ его мягкое, какъ воскъ, сердце, что онъ послѣ того всегда, вспоминая эти слова, отгонялъ отъ себя хульиые помыслы. Нт. дѣтствѣ также пред­ ставлялся ему случай выдвинуться изч, среды крестьян­ ства и войти въ кругъ благороднаго общества; но и опять Господь сохранилъ ему смиренную долю, чтобы привести его путемъ смиренія къ Себѣ и къ славѣ, яже отъ единаго Бога (Іоан. У, 44). Помѣщикъ ихъ села, зная и цѣня отца его, самъ предложилъ ему дать во­ спитаніе его сыну вмѣстѣ съ своими дѣтьми; но отецъ не отпустилъ сына, какъ единственнаго, отъ себя, и дѣло разстроилось. Разумность Никифора обнаружилась между прочимъ г.ч. томъ, что когда родители его, увлекаемые примѣ­ ромъ другихъ крестьянъ, въ надеждѣ на лучшую участь со стороны средствъ къ жизни, задумали было пересе­ литься на такъ называемыя „новыя мѣста“ въ Самару,