Корольков М.И., Липецк и Липчане

92 92 За годы войны отвык от математики. Однако через полгода мастерские временно закрыли. Я встретился со старыми друзьями. Они-то и уговорили меня возвратиться к люби- мому предмету. Мой лучший друг Мишка Шура-Бура (впо- следствии профессор МГУ) при встрече предложил: «Хо- чешь, я познакомлю тебя с одном товарищем, который зани- мается халтурной областью математики – номографией? Ты быстро научишься и всегда можешь заработать на кусок хлеба с маслом». «Халтурная» область сказалась интересной ветвью мате- матики, с богатыми практическими приложениями. Работы по номографии в НИИ математики и на кафедре геометрии МГУ пришлось вести одному. А после отчета лаборатории номографии, когда в обзоре работ не раз прозвучало: «Мы сделали то-то и то-то...», последовало единственное «замеча- ние»: «С чего это вы пишете «мы», когда вы – в единствен- ном числе?» За моей научной деятельностью по-прежнему активно следил академик А.Н. Колмогоров. Постепенно накопился материал для кандидатской дис- сертации. Работу выполнял без научного руководителя. И ко- гда представил её к защите, то комиссия отклонила и предло- жила найти руководителя. Им стал професор С.С. Бахвалов. С ним произошла у меня неприятная история: про-фессор дал задание прочитать статью немецкого математика. При очередной встрече я сообщил Сергею Сергеевичу, что прочитал статью не в переводе, а на немецком языке. В ответ услышал гневную отповедь. Я долго оправдываться не стал: – Нет плохих кадров, есть плохие руководители. И услышал резкое: – Тогда ищите себе другого руководителя. Извинения мои не подействовали на профессора. Из заочной аспирантуры меня исключили. К счастью, я вёл курс номографии в Московском авиационном институте. Обратился к заведующему кафедрой. Он успокоил: «Мы вас устроим здесь, зачтём все зкзамены».