Корольков М.И., Липецк и Липчане

51 51 А друзья – семья из села Романова (ныне Ленино) – жили в бараке, в километре от рабочего поселка, что близ Караганды. Осторожно обходя заснеженные холмики, под которы- ми покоились умершие от голода и болезней переселен- цы, с трудом добрался до барака. Его сразу и не узна- ли. Протянул «гость» крохотный сухарик лежащему на топчане истощённому ребёнку и отвернулся. Независи- мая от воли слеза впервые за последние годы выкатилась из почти потухших глаз и прочертила солёную траекторию по впалой и небритой щеке. Романовский мужик взял горсть квашеной капусты, по- дал доходяге: – Ешь, потом квасу зачерпну. Веришь ли, Тихоныч, гляжу я на казнь каждодневную и думаю: здеся не только мужики, но и бездушные каменья восплачут! Свалился Тихоныч в забытьи и проспал двое суток. Встал – почти здоров. Видно, от души были дадены гостин- цы, потому и оказали большую пользу обессиленному орга- низму. А потом была работа в забое, затем на отгрузке. Два- жды пытался бежать в другую область. Не удалось. До удачного побега оставалась самая малость – три года. Старший брат жены, Павел Михайлович Караваев, подго- товил и привез документы на имя Свешникова Александра Дмитриевича, уроженца села Малинино. С ними и выб- рался спецпереселенец, доехал до Воронежа, уст- роился на стройку каменщиком. Обком партии строил. Затем окончил Воронежскую автошколу. Мирная жизнь не получилась – началась война. На фронте воевал в автобатальоне. Но и после возвращения с войны, переменив место жительства, в семье старались не говорить о «карагандинской истории». Тайну раскрываю только сейчас: Иван Тихонович Корольков – мой отец. Он ушёл в Вечность в 53 года после четырёх лет борьбы со смертельной болезнью… Незадолго до смерти он говорил,