Корольков М.И., Липецк и Липчане

47 47 Осенью привезли состав переселенцев в безлюдную ка- захстанскую степь. Недоброжелательно встретила суровая природа нежданных гостей, впрок заготовила и холодов, и позёмок, и крепких морозов, и болезней. По команде выс- кочили люди из вагонов, пересчитал их начальник конвоя и махнул рукой. Заревел гудок паровоза. И поняли люди, что останутся они сейчас один на один со своей судьбой без пиломатериалов и даже без личных вещичек, что оста- лись в вагонах. Первым почувствовал недоброе Саша Кох. Крикнул, перекрывая гомон людей: – На рельсы! Разделилась толпа на две части: одна кинулась в голову состава и повалилась на рельсы, другая – в хвост состава и тоже, не дрогнув, без колебаний, в едином порыве свалилась на полотно дороги. Ревел гудок, охрана щелкала затворами винтовок, сверху сыпалась густотёртая брань, начальник конвоя с перекошен- ным лицом и наганом в правой руке бегал от конца состава к его началу, выкрикивая страшные угрозы. Но они не действовали, ибо молод и неопытен пока был начальник, да и охрана остерегалась стрелять в людей. Вокруг Саши собралось около сотни крепких крестьян- ских парней. В руках многих из них были выломанные из вагонов доски, короткие обрезки бревен... – Не волнуйся, Сашок, не выдадим! Командуй! В упор глядя на начальника конвоя, Александр отчеканил: – Мы проведём выгрузку всего, что находится в вагонах. Вяло попытался что-то возразить начальник, да видит, что находится в кольце переселенцев. «И наган не успеешь поднять, – промелькнуло у него в голове и как-то неприятно засосало под ложечкой, – сорвалось дело... Пусть разгру- жают». Приступом взяли вагоны, будто ураганом вымели со- став, остались одни остовы. Всё деревянное было снято, до единой дощечки.