Корольков М.И., Липецк и Липчане

40 40 версальной" 58-й статьей. Когда объявили приговор, то и не сообразил сразу: тужить или радоваться – ссылка на 10 лет в Алма-Ату. Второй косой рез уже не оставлял и робкой надежды на светлое будущее. Его сотрудники по потребительской кооперации долго ходи- ли, будто пришибленные... После приговора Татьяна Васильевна – сестра Александры, ухитрилась добиться свидания с осуждённым. Когда её ввели в комнату, Николай вскинул голову и грустно улыбнулся: "Ви- дишь, мол, молодцом ещё держусь!", но после робкого вопроса "били?" прочертила его лоб поперечная складка, посмотрел сердито и резко отрубил: – А об этом тебе и знать не следует... И виновато добавил, задумавшись на мгновение: – Прости за слово глупое, Васильевна, не хотел я печалить душу твою и детей. Приюти дочек моих. Может... возвернусь. В Алма-Ате скучать было недосуг. Голод и врождённая привычка к труду не позволяли раскиснуть. Устроился на завод по переработке фруктов и овощей. Работа на время за- живляла рану, но душу не проведёшь, рвалась она к родному очагу. Всякому терпению приходит конец: за хромовые сапоги сла- дили надёжные люди вполне приличные документы, достали би- лет до Москвы. "Прощай, город-сад!" В Москве отыскал старых знакомых. Крепко выручил Ефимочкин (он работал обходчиком на железной дороге): прию- тил во времянке, предложил учиться на слесаря в мастерских. Предложенный вариант трудоустройства был с благодарно- стью отклонён. Такой оборот событий обходчика не смутил осо- бенно. Дня через два повёз он своего постояльца в Быково, к дружку своему. Подошли к старинному особнячку, хитрым сту- ком в первое окно от входа вызвали хозяина. Приоткрылась за- навеска, уткнулась в окно и исчезла лохматая борода, звякнула щеколда, пророкотал густой бас: "Пррррашу".