Корольков М.И., Липецк и Липчане

410 410 осмотр на несколько часов. Просьбу уважили, и занялись поис- ком улик в будуаре покойной. Особое недоумение вызвало то, что на столе лежало завёр- нутое в бумагу обручальное кольцо Лидии Николаевны. Один из присутствующих понятых с важностью заметил: – Оказия точно, значится, сумление насчёт кольца имела, по- тому кольцо мужнино знак, а у Бога ейная душа разгадается... – А были свидетели? Садовник Спиридон Гурьев добавил к прояснению обстоятельств весьма немного: "Слышу, громыхнулась в воду, тыщи кругов по воде разбежались. Я крик поднял. Сам-то плавать не знаю... Выру- чил кучер Панфил. В мгновенности ока прыгнул и вытащил за ко- сы. Малость запоздали... А я "под делом" буду числиться?" Допросили Панфила, но он, как заладил: "Я не виновен!", так к другим словам и не прибился его язык. – А осмотр так и не провели? – Провели... Анихею латинскую написали на бумажке, дали подписать понятым, кои украсили её своими закорючками, а сами ускакали в коляске. А весь груз следственной деятельности взяла на себя моя матушка. От неё и я по наследству получила все яркие способности в распутывании тёмных дел... У неё глаз изострён- ный на поиск причин. Как вошла в будуар, так к трюмо метнулась, ящик выдвинула и, как и следовает, письмецо об одном листочке обнаруживает недописанное. При матери утопленницы, госпоже Вересаевой, читает с понятием и остановками для мысли. А по- следнее предложение со значением произнесла: "Пришла мне, любезная Варвара Аполлоновна, вдруг в голову нечаянная мысль, что муж мне уже изм", а дальше строчка обрывалась. "Что ж, – заявляет моя матушка, – где будем искать глазастую, что с ума семейного свихнула законного мужа? В далёких кра- ях, или рядом?" Молчание ей было ответом. А она продол- жает: "Тогда розыск учиним здесь...", и степенно вышла из бу- дуара на прощание с покойной. Попрощалась, как положено, стала в стороне и наблюдение незаметное прокручивает гла- зами. Особенное внимание устремляла на особ женского пола, кои приходили и слёзно сокрушались о своей дорогой барыне. Когда очередь подошла до 19-летней горничной Машеньки, то