Корольков М.И., Липецк и Липчане

98 98 бята выпить. И всё! Данных – никаких! Начальник уголов- ного розска Николай Чуносов вызывает в милицию собутыль- ника потерпевшего. Я в зто время занималась делом о хулиганстве. Звонит Нико- лай Николаевич: – Таня, надо поработать! Вхожу в кабинет. Сидит здоровый парень. Молчит. Набычился. Обращаюсь к своим коллегам: – В кабинет прошу не входить. Мы останемся вдвоём. Закрываю дверь на ключ. Предлагаю "гостю" кофе, чай, сигареты. Села за стол, отложила всё в сторону. Начался разговор "ни о чем": Кем работаешь? Есть ли семья? Жена-то любит? Что читаешь? Как одевался Валера (потерпевший)? Где отдыхал в отпуске? Есть хорошие друзья? Нанизываю на нить разговора новые и новые вопросы. Отсле- живаю реакцию. Чувствую, что собеседник внутренне напря- жен, тщательно отбирает слова, словно вину пытается скрыть, не обмолвиться, не споткнуться на противоречиях. Решаюсь на "штурм": – Ты ещё совсем молодой, красивый... Закурить? Конечно, мо- жно. Родители на тебя, наверное, наглядеться не могут. Мама- то, когда ты был младенцем, пяточки твои розовые целовала... Грех совершит человек и ему отвечать следует. Поднялась из-за стола, обняла слегка за плечи: – Что же ты, парень, наделал? Родители твоего друга уби-ваю- тся: над могилой-то сына поплакать нет возможности. Куда труп упрятал? Вздрогнули плечи: – Всё скажу! Но только должны знать вы. И никто другой. Милицию я ненавижу. Более двух часов продолжался наш диалог, десять чашек кофе "усидел" подозреваемый в убийстве. И явку с повинной написал. А дальше предстояло не менее трудное дело – проверка по- казаний на месте. Началась она в кабинете, а продолжение состоя- лось в районе Сокольского завода. Едем на микроавтобусе, пере- секли мост, Дом торговли, остановились у одного из частных домов, зашли. Внутри грязь, батарея бутылок. Рассказывает: