Китаев А.С., Очерки немеркнущей памяти, т. 1

120 Усманское отделение ЛОКО ОЧЕРКИ НЕМЕРКНУЩЕЙ ПАМЯТИ в рельсу, что висела у правления. По сигналу всем собраться. У меня остановился на ночлег инструктор райкома партии И. Махнов. Где-то за полночь слышу сигналы. Поднимаюсь. Вскочил и Махнов. «Что это, пожар?» — спрашивает. «На подобие того, — отвечаю. — Дождь будет. На уборку чечевицы собирает». Инструктор пошел вместе со мной. На усадьбе колхоза народу полным-полно. Кто с вилами, кто с граблями. Запрягли лошадей и двинулись в поле. Отдохнувшие люди работали с большимусердием. Подгонял накрапывающий дождик. А когда последний навильник лег на скирду, дождь пошел во всю правду. Но для вики он уже был не страшен. Старики умели так укладывать скирды, что их сразу не промочишь. Уставшие, но довольные сделанным, колхозники возвращались домой. Песни, шутки. И проливной дождь ни по чем. Таких эпизодов можно рассказать много. Люди работали, не покладая рук. Личный пример руководителя много значит. В этом я убедился на своем многолетнем опыте. По рекомендации райкома партии избрали меня председателем Дмитриевского колхоза. Когда ритуал избрания закончился, я обратился к колхозникам. Сказал немного: «Избрали — спасибо за доверие. Но работать надо так, как в Снежково. Лодырей и прочих около колхозных лиц терпеть не могу. Давайте совместно поднимать колхоз». Вечером дал наряд: всем сажать махорку. Предупредил бригадиров, завхоза собраться с восходом солнца. Рано утром приезжаю в одну бригаду, в другую. Людей нет. Уже в восьмом часу, когда начало припекать солнце, стали подходить женщины. По два, по три человека. Выясняю в чем дело, кто сорвал наряд. Оказалось, одних отпустили бригадиры, другие самовольно ушли на базар. Не вышли на посадку махорки жены бригадиров, членов правления, другого актива. На вечер назначили расширенное заседание правления. Народу собралось много. Здорово досталось начальству, допустившему слабинку. Внушение подействовало. Рано утром следующего дня на посадку махорки вместе с трудоспособными вышли престарелые, подростки. В течение недели план посадки махорки колхоз выполнил. Это была большая победа. Когда началась война, курсы переподготовки руководящих кадров в Борисоглебске, где я учился, закрыли. Я возвратился домой и приступил к исполнению своих обязанностей. Заведовал райземотделом. Работали, не считаясь ни с трудностями, ни со временем. Понимали: фронту нужен хлеб. Но вот над Воронежем нависла непосредственная угроза оккупации. Несколько раз пытался уйти на фронт. Райком партии не давал согласия. Как-то первый секретарь В. И. Герасимов пригласил меня в райком и вручил пакет. Езжай, говорит, Павел Семенович, в обком, там оформят на тебя бронь. Тылу нужны кадры, чтобы ковать победу над озверелым врагом. Но взял я великий грех на себя: в обком не поехал, а прямехонько пошел в райвоенкомат. Райвоенком Воробьев позвонил Герасимову. В кабинете его не оказалось. Убедил я военкома, и к вечеру уже катил в теплушке в Грязи, где был пересыльный пункт. Сразу в действующую армию не попал. Три месяца учился на курсах комсостава, после окончания их присвоили мне звание младшего лейтенанта. Довелось участвовать в разгроме вооруженной до зубов вражеской группировки в Восточной Пруссии, ныне Калининградская область. Там получил тяжелое ранение, долго скитался по госпиталям, а в начале ноября памятного сорок пятого года возвратился в родные края. От положенного месячного отдыха отказался. Отпраздновал 28-ю годовщину Октября и подался в райком. А на второй день коммунистыСошкинскойМТС избрали меня своим секретарем. Предвидя трудности первой послевоенной весны, райком партии командирует меня в роли ходотая в Москву. Командирует на свой риск и страх. Такие поездки без специального вызова категорически запрещались. Приехал я в Москву, походил по разным главкам и трестам—ничего утешительного. И решил я пробраться до самого Министра сельского хозяйства Бенедиктова. Приема добился быстро, а оказался в его кабинете, оторопь меня взяла. — Каким образом попали в Москву? — спраши- вает. — Вы нарушаете государственную дисциплину. Вас надо судить. Не знаю, откуда взялась у меня смелость, но я во весь голос гаркнул: — Нет, это вы нарушаете. Сидите в кабинете и не знаете, что весна на носу, а сеять не на чем. А стране нужен хлеб. Нужен сегодня, завтра и через год. Министр сбавил пыл и эдак спокойно спрашивает: — А что нужно, братец? — Нужны тракторы, нужны сеялки, бороны, культиваторы, плуги — все нужно, — отвечаю. Бенедиктову, конечно, заранее доложили, кто я и откуда. Нажимает он на кнопку, заходит его секретарь. — Оформите для Сошкинской МТС из Воро- нежской области наряд на 6 СХТЗ-НАТИ, возможное количество прицепных орудий, особенно зерновых сея- лок,— говорит: —Фронтовика определите в гостиницу. Распорядитесь на счет питания. Все это я слышал, как сквозь сон. А когда вышел, машинально взял пропуск, направление в гостиницу и направился на вокзал. Отдыхать некогда было. Честно говоря, побаивался я, что накажут меня, как нарушителя государственной дисциплины. Всю дорогу эта мысль не покидала головы. Успокоил меня первый секретарь райкома партии А. П. Черняев, когда я прибыл и доложил о результатах поездки. Шесть гусеничных тракторов — для района помощь большая. Я рассказал о нескольких эпизодах из своей жизни для того, чтобы нынешняя молодежь знала, какими мы были раньше, чтобы представила те свершения, которые