Китаев А.С., Надеждою горящие

Усманское краеведческое общество 71 УКСМ — 90 лет бороться и побеждать». «Настроение — великолепное, большинство — партийцы!..» Едва организовавшись, они уходили на фронт, и о каждом из них можно теперь писать книгу. Я же приведу только кусочек одного письма: «Дорогие мои друзья, красные следопыты 2-ой Усманской средней школы! В вашей школе я учился с 1912 по май 1919 года. Был первым секретарем союза учащихся г. Усмани с первых дней революции. Председателем нашего союза был в то время Таленский Николай Александрович, впоследствии доктор военных наук, генерал-майор в отставке»... Да и под самим этим письмом стоит имя не менее известное — командир красного взвода в гражданскую войну, а в ВеликуюОтечественную—Герой Советского Союза Михаил Петрович Константинов. Ну, а что же те, кто оставался в родных краях? Они снаряжали в Петроград вагон с хлебом или махоркой, а обратно дожидались его с литературой—ведь без пищи духовной тоже никак нельзя. Не хватало ее — сами сочиняли воззвания к молодежи, по крохам сколачивали читальню, запоем репетировали революционную пьесу. А звучал сигнал боевой тревоги — и доморощенные литераторы, артисты превращались в часть особого назначения. ....Сентябрьской ночью девятнадцатого года небо в стороне станции Московка занялось ослепительно белым пламенем. Это горел на путях подорванный белоказаками красный бронепоезд «Атаман Чуркин». Банды Мамонтова вплотную подошли к Усмани. Со своего рабочего места у телеграфа Костя Гоев хорошо видел и слышал все. Более того—с не меньшей отчетливостью представлял, чем грозит это его городку, лично ему — коммунисту и председателю укома комсомола. Со дня на день (а может, с часу на час?) тугое вражеское кольцо могло захлестнуться намертво. Накануне из комсомольцев был сформирован партизанский отряд. Винтовок подбросили козловские товарищи. Командиром ребята избрали Колю Насонова, комиссаром—Костю Гоева. Они собирались уже с боем отходить, когда поступил приказ: связь поддерживать до конца. Для этого и остались Аристов, Негробов, Чистяков и, конечно, он — Гоев. ВУсмани уже казнили захваченных в плен советских активистов, уже рыскало по складам с кожами и сахаром казачье, когда четверо, унося на себе громоздкую аппаратуру, покинули городскую окраину. Свой штабной вагон они нагнали на станции Сомово и первым делом помогли наладить в нем телеграфную связь. Не успела Усмань оправиться от первого набега мамонтовцев, как снова пошел слух о их возвращении. Опять в спешке эвакуировались учреждения. И опять гоевская группа получила приказ держать связь до последнего. На сей раз враг обошел город стороной. Но хуже любой угрозы осаждали его, неизвестность и обильно питаемые ею слухи. А железнодорожный мост за Грязями взорван, поезда с «большой земли» не проходят. Пробирались туда комсомольцы-связисты. Привозили по нескольку экземпляров газет и бережно расклеивали драгоценные листки на виду у всех. Читальню оборудовали прямо у себя на почте, даже бумажными цветами украсить не забыли. И усманцы тянулись сюда толпами — хватить бодрящий глоток правды о том, как живет и борется молодая республика, уверовать в ее непобедимость. Состоявшийся в декабре того же года уездный съезд Советов отметил, что «за все время прифронтовой полосы, продолжавшейся в течение двух месяцев, тов. Гоев, как руководитель телеграфа и партийный товарищ, все время находился при испрлнении своих служебных обязанностей...». «Все время находился при исполнении своих служебных обязанностей»... Право же, эти слова можно Генерал-полковник Константинов Михаил Петрович с супругой Верой Петровной. Гоев Константин Иванович (сидит в центре) со своими друзьями.