Китаев А.С., Надеждою горящие

36 Усманское краеведческое общество ГЛАВА 1. Рожденные революцией что все-таки своего добился. Из Москвы ехали целым эшелоном. От радости я всю дорогу пел песни и плясал. И совсем не думал, что ждут нас бои, из которых не все живыми выйдут. Приехали на Кубань. Здесь нас распределили по воинским частям, немножко подучили, и почти сразу же пришлось принять участие в ожесточенных боях. Их кровопролитность не могла сломить нашего энтузиазма. Теряли товарищей, но крепко верили в скорую победу. И счастливы были тем, что своими руками ее добываем. Уже стало понятно — белым долго не продержаться, но они отходили с упорными боями. Что ни хутор, ни станица — жестокие атаки. Большие потери с обеих сторон. Каждый день схватки. А силы не убывают. Ранним солнечным утром в который раз атаковали мы белых. Они стали отходить, отстреливаясь. Преследовали их долго, притом на местности, круто поднимающейся кверху. Наконец вбегаем на пригорок... Внизу под нами синее море. А на море корабли, которые увозят разбитых белых, вернее — их остатки. Мы на какое-то мгновение оторопели даже, не сразу поняв, что вот наступил долгожданный миг победы. Да и нелегко было сдержать стремительное движение вперед. И тут услышали торжествующий крик: «Ребята, да мы же их в море сбросили!». «Ура!» «Ура!» — повторилось многоголосо. Полетели вверх шапки. Бойцы радостно обнимались. Многие, подняв винтовки, грозили вслед уходящим кораблям. Нечего и говорить, что я отдался радости в полную меру своих семнадцати лет. «Край земли, думалось мне, дальше некуда». И вот эти-то события я вспоминаю всю свою жизнь, потому что озарены они идеями Октябрьской революции. В 1967 году в связи с юбилеем Советской власти за активное участие в гражданской войне награжден я орденом «Красной Звезды». С волнением принимал орден, вспоминал своих товарищей, наш единый порыв бить врага до конца и о том, что тогда мы о наградах не думали. А. БАРКАЛОВ, усманский комсомолец «Новая жизнь», февраль 1969 года. ПОВТОРИСЬ НАША ЮНОСТЬ В комсомол я вступил на втором году советской власти, в дни партийной недели. Тогда вступали самые преданные, готовые драться на смерть за дело рабочего класса, Робкие, колеблющиеся не шли, зная жестокое условие приема: вступил—иди добровольцем на фронт, бей белогвардейцев. Однако меня и всех других вступивших, кому было неполных 16—17 лет, сразу на фронт не отправили. И только в 20-м году мне и еще восьми усманским комсомольцам удалось стать добровольцами Красной Армии. Правда, у меня едва не получилась осечка: в Тамбове, куда мы сначала приехали, мне было отказали и опять по причине слишком юных лет. Но зато потом, когда меня взяли, я был рад и счастлив, в вагоне пел и плясал. Впрочем, в теплушке парило всеобщее воодушевление и веселье — о смерти, ранениях никто не думал. Воевать мне пришлось в составе бригады, которая вела наступательные тяжелые бои на казачьи станицы, в том числе крупную Тимашевскую. Ломая яростное сопротивление врага, мы продвигались вдоль реки Кубань. Я был полковым разведчиком, ходил за языком в плавни, все делал с пылом юности, с верой в успех. Сейчас, в преддверии 60-летия ВЛКСМ, часто вспоминаю, как ранним осенним утром, наступая, выбежали на невысокий пригорок и не увидели врагов. Было только море, а в нем корабли, обратившие в сторону берега жерла орудий. Сначала все растерялись: что же делать? Но кто- то крикнул: «Братцы, беляки в море драпают!» И все поняли, что нужно радоваться. Кричали «ура!», смеялись, бросали в воздухшлемы, грозили уплывавшим все дальше кораблям винтовками... Вернулся я в Усмань в 21-м году, участвовал во всех комсомольских делах. Да и все комсомольцы поступали так. Не помню даже случая, чтобы кто-то из нас решил отсидеться дома. А жизнь не баловала нас — голод, холод, разруха. Усманские добровольцы на флоте и в РККА. Слева направо:Иван Савкин. Александр Дорохов, Василий Барабанов.