Китаев А.С., Надеждою горящие

Усманское краеведческое общество 35 УКСМ — 90 лет большую работу среди населения, организуя помощь военным морякам. В то время комсомольцы собрали в фонд помощи м о р с к о м у фл оту б ол ьшо е количество хлеба, овощей, холстов, а т а кже д е н е г. Мы, комсомольцы У с м а н с к о й организации, жили дружной и крепкой с е м ь е й . К а к правило, поздно вечером с песнями в о з в р а щ а л и с ь из клуба домой. Ин о гд а р е б я т а оставалисьночевать в клубе, и тогда почти всю ночь шли задушевные разговоры о жизни, о дружбе, о светлом будущем нашей Родины. Я не помню случаев, чтобы в первые годы революции в нашей комсомольской организации рассматривались вопросы пьянства, хулиганства или других нарушений комсомольской этики. Наше старшее поколение вступало в комсомол в период революционных бурь и ожесточенной классовой борьбы. Тогда за одно только пребывание в комсомоле враги зверски убивали. Многие погибали в неравном бою, но оставшиеся в живых в неимоверно тяжелых и трудных условиях настойчиво продолжали защищать и строить светлое будущее вашей Родины. Вы, нынешние комсомольцы, в полном расцвете своей юности живете теперь в счастливой и свободной стране, и Родина дает вам все блага и радости в жизни. Так будьте же достойной сменой своим отцам, гордо и смело несите вперед Ленинское знамя строителей коммунизма. А. БАРКАЛОВ. Член РКСМ с 1919 года. ВО ИМЯ ЖИЗНИ Как ветерану ВЛКСМ мне на собраниях молодежи нередко задают вопрос: «Какие события в комсомольской жизни вам наиболее памятны?» В таких случаях мне чаще всего вспоминается лето 1920 года. Идет мобилизация коммунистов и комсомольцев на фронт. Еду и я добровольцем, на что уком КСМ дал согласие. Тревожило одно: как сказать об этом матери? Ведь уезжаю не на день, не на два—может быть, навсегда. А мать есть мать. Ей дороги дети. Ничего вразумительного не придумав, выпалил скороговоркой: «Мама, меня комсомол посылает на фонт». Поглядела она на меня пристально, как-то особенно долго, а потом и говорит: «Что ж, советская власть нам многое дала. Иди, сынок». Обрадовался, кинулся к ней, расцеловал вою родную, понявшую мой порыв быть среди тех, кто с оружием в руках защищает рабоче- крестьянскую республику. И вот день проводов. Сварена для меня последняя курица, отрезан кусок хлеба от общего пожелания. И среди них. — «Возвращайтесь с победой». До Тамбова ехали в поезде. Помню, всеми владело нетерпение. Поезда ходили плохо в то время — до губернского центра ехали двое суток. Было холодно, голодно. По прибытии в Тамбов поскорее побежал к председателю губкома. Посмотрел он мои документы и сухо так говорит: «Семнадцатилетних на фронт не посылаем. Езжай домой». Я стал его упрашивать, доказывать, что взрослый, ссылался на решение Усманского укома, но председатель остался тверд. С заплаканными глазами вышел из кабинета да, представьте себе, расплакался, несмотря на свою «взрослость». И в этот момент неожиданно подоспела помощь.Спросилменясекретарь, покакомуповодуслезы. Говорю: «Не пускают на фронт. Но я все равно уеду. Не сидеть же мне дома». Пошел секретарь к председателю и выхлопотал мне разрешение. Оп я т ь е д ем в поезде. Теперь в М о с к в у . В отдельном вагоне ч е л о в е к с о р о к коммунис тов и комс омольце в . . На душе тоскливо – боюсь вспомнят и в Москве мои г о д ы . С и ж у грустный, а ребята смеются: «Ты что же, доброволец, загрустил? То на фронт просился, а теперь к мамке, наверное, захотел?» Молчу, краснею от шуток ребят. Но в столице в с е о б о ш л о с ь б л а г о п о л у ч н о . Товарищ, который д о к у м е н т ы п р о в е р я л , посмотрев на мое взволнованное лицо, сказал даже: «С такими молодцами мы не только барона Врангеля разобьем, но и вообще всех белогвардейцев». Это он хотел настроение мое поднять, а я рад был до смерти, Тураев Василий Александрович, будущий капитан 1-го ранга. Баркалов Александр Михайлович. Фото 1929 года.