Китаев А.С., Имя твое - Усмань

ческий совет, по настоянию директора решил уволить Ген­ длина из училища, за «демонстрацию религиозного фана­ тизма», а Копиевичу дали 12 часов карцера за ослушание. Напрасно отец Гендлина доказывал, что сын не мог стать на колени. Что евреи молятся сидя, а в отдельные моменты встают, что равняется коленопреклонениям. Решение Со­ вета отменено не было, что в городе вызвало возмущение жестокостью директора. Много забрали усманцев на военную службу. Взяли даже таких мирных толстяков, как «Коля Поликанин» или «Митроша Богатырев». Взяли Авдеева. Под угрозой А.И.Матвеев. Много тревожных дней пережил отставной прапорщик Ф.В.Огарков, седой, обрюзгший, с одышкой, с одной почкой - плохой бы из него вышел воин. И все же пришлось ему хлопотать. Из студентов забрали В .Писаре­ ва, К.Винокурова, С. Филиппова. Одно время город остал­ ся было без врачей - Цивинский и Исполатов были в отъез­ де, Тархова, Былова и Островского забрали. Но потом вер­ нули Тархова, так как оказался устаревшим. Сразу пошли разговоры, того то ранили, того убили. Куда кто ранен, и говорят, тяжело. В этой страшной войне никто не гаранти­ ровал от опасности и счастье вернуться домой цел^хм. Среди юношей несколько охотников поступить в доб­ ровольцы. У многих это только разговоры, «Лихорадка^) и «Касторка^) долго бравировали, принимали воинственные позы, но остались у своего корыта. Но вот кадет, перешед­ ший в 7-й класс, Митя Кабалов уехал в действующую ар­ мию, присылал письма и, кажется, слышал орудийную пальбу. По прошествии месяца он, однако, вернулся, и я его видел гуляющим в Городском саду. Ребята, собравшись со всей улицы, устраивают игры в войну, производят учения, маршируют и поют, как «ка­ нареечка жалобно поет». К концу августа все стали усиленно готовиться к при­ ему раненых, шили постельное, носильное белье, подыс­ кивали помещения. Ин^хе дамы вступили в соревнование - кто больше сделает. Поэтому раздавали полученный мате­ риал другим лицам, а выдавали все сшитое за свое. Лично я принял во всем этом участие, складывая сшитые мамой наволочки. Конечно, не обошлось дело без мелких дрязг. Как обычно, нашлись и такие, кто хотел бы из помощи ране­ ным извлечь для себя выгоду, спрашивали: «Нельзя ли взять на свое содержание раненых, но чтобы за это платили, ведь, все равно приходится казне расходоваться на содержание». В ожидании раненых всю накопляющуюся энергию стали изливать на провозимых мимо Усмани военноплен­ ных. На станцию, в особенности по праздникам, предпри­ нимались целые гуляния. Своего рода пикники с закуской, а с конечной целью посмотреть на пленных врагов роди­ ны. Но, увы, иные даже пересаливали: девицы в порыве восторженного сочувствия одаривали австрияков шокола­ дом, хлебом, съестными припасами, заискивающе загова­ ривали, а те, снисходительно, кивали головой. Я слышал возгласы негодования от простого народа: за нашими солдатами так не ухаживали, как за этими авст­ рийцами! Аграфену Карловну, вздумавшую говорить с Фотография на память родным от В.Пономарева из действующей армии на почтовой карточке Почтовая карточка В.Пономарева Кашицину Борису Тимофеевичу из действующей армии пленными по-немецки, осадил довольно грубо жандарм. Даже позлорадствовали. 2 сентября я уехал в Москву. Усмань имела вид воен­ ного города. Массу ополченцев, обучающихся в городе, облекли в штаны «хаки» и черные мундиры. Около 300 человек кавалеристов из запасных, оставленных при моби- лизованн^ 1 х лошадях (20600), полностью облачен^! в защит­ ную форму. И, куда не пойдешь, всюду встречаешь груп­ пы солдат, во многих домах отведены квартиры и у калиток стоят часовые с винтовкой. На выгоне постоянные учения, маршировки. Приезжал на автомобиле какой-то высокий генерал, делал смотр ополченцам. Говорили, что это, буд­ то бы, командующий войсками округа. По улицам бродят солдаты, ратники, проезжающие офицеры, ополчение. Это все наши, усманцы, преобразовавшиеся из чиновников, помещиков в офицеров, не сказал бы, блестящего вида. Около погребов, винн^хх лавок стражники с ружьями блю­ дут трезвость. Единственно пьяное место - это клуб, где продолжают отпускать спиртные напитки. Воинский начальник запретил офицерам допуск в клуб, опасаясь, что, напившись, они проиграют имевшие­ ся у них на руках казенные деньги. Те, понятно, негодуют по поводу такой опеки. 474