Исторический вестник. 1894 г. Том LVII.

228 Р о б е р т ъ В у к а н а н ъ О проведенныхъ тобою[ долгихъ голодныхъ дняхъ и безсонныхъ ночахъ; вспомни о милліонахъ людей, которыхъ онъ гналъ на за­ кланье, какъ агнцевъ, вспомни, что онъ не зналъ жалости, и., убей, убей, убей! Что значитъ жизнь одного человѣка, когда ею будетъ куплены миръ и счастье всего свѣта! Если онъ проснется отъ этого сна, то тѣнь меча снова омрачитъ вселенную, снова смерть, голодъ и огонь будутъ царить на землѣ. Убей, убей, убей! Спящій снова вздрагиваетъ, его стеклянные глаза полуоткрыты, и голова свѣсилась на одну сторону. Лице его блѣдное, какъ мра­ моръ, теперь освѣщено странной печальной улыбкой. Онъ что-то шепчетъ, и его маленькая рука нервно сжимаетъ и разжимаетъ пальцы, подобно ребенку, который во снѣ ловитъ бабочку. Нѣтъ, убійца не можетъ совершить своего кроваваго дѣла. Его жертва окружена очарованнымъ кругомъ, котораго онъ переступить не въ состояніи. Онъ не роа денъ злодѣемъ, и въ его натурѣ нѣтъ слѣдовъ темперамента преступника; его умъ подверженъ безум­ нымъ вспышкамъ, но его сердце полно любви. Онъ не можетъ убить человѣка, для убійства котораго пришелъ издалека. Онъ не чувствуетъ ненависти къ своему врагу ч’еперь, когда онъ уви­ дѣлъ, какое слабое, смертное существо этотъ врагъ. Онъ также человѣкъ, и Богъ его также создалъ. Быть можетъ, еслибъ онъ не молился передъ сномъ, еслибъ его лице не приняло такого мир­ наго, спокойнаго выраженія послѣ молитвы, и онъ не заснулъ бы такъ тихо, какъ ребенокъ, то рука несчастнаго отверженца еще поднялась бы на него. Но онъ не могъ убить человѣка, котораго Богъ осѣнилъ мирнымъ сномъ. Къ тому же, если онъ нарушилъ завѣтъ Божій, проливъ столько крови, то вѣдь и убійство его было бы также противозаконнымъ, безчеловѣчнымъ пролитіемъ крови! Нѣтъ, пусть онъ мирно спитъ, пусть его судьба останется въ рукахъ Божіихъ. Еще разъ отверженецъ смотритъ на свою жертву и ясно ви­ дитъ, что его лицо не свѣтится живымъ пламенемъ любви, а его пожираетъ внутренній огонь неутолимаго самолюбія. Онъ никого никогда не жалѣлъ, но, сохранивъ ему жизнь, существо, столь много пострадавшее по его милости, только предоставляло его ро­ ковой судьбѣ. Положивъ тихо ножъ на полъ, отверженецъ бросилъ послѣд­ ній взглядъ на блѣдное лице своего врага, подкрался неслышными шагами къ окну, открылъ его и выскочилъ на дорогу, гдѣ ца­ рила темнота. . Вдали послышались крики, топотъ, выстрѣлы. Наполеонъ от­ крылъ глаза и, вскочивъ съ кресла, сталъ озираться кругомъ, дрожа всѣмъ тѣломъ. Но онъ не замѣтилъ лежавшаго на полу ножа, который нѣсколько минутъ передъ тѣмъ былъ направленъ въ его сердце, и если холодъ пробѣгалъ по его спинѣ, то лишь отъ