Исторический вестник. 1894 г. Том LVII.

86 — Воспоминан ія А. А. Нильскаго влялъ монтировки новыхъ пьесъ, не говоря уже о рапортахъ и отчетахъ, которыми онъ буквально осаждалъ контору. Многіе его не любили, но уважали безусловно всѣ. Это уваже­ ніе онъ заслуживалъ своею неподкупностью, справедливостью и честностью... Ко всѣмъ драматургамъ, будь это Островскій, графъ А. К. Толстой, или только что начинающій неизвѣстный бѣднякъ и труженикъ, Вороновъ относился совершенно одинаково. П. С. Ѳедорова онъ недолюбливалъ, а потому всякое давленіе со стороны начальника репертуара находило въ немъ самоотверженнаго оппо­ нента, въ особенности же его возмущали нападки Павла Степано­ вича на артистовъ, за которыхъ Евгеній Ивановичъ энергично и смѣло заступался. Это я даже испыталъ на себѣ, когда одно время Ѳедоровъ меня притѣснялъ... Къ просьбамъ неспособныхъ актеровъ, несносно пристававшихъ къ Воронову о порученіи имъ хорошихъ отвѣтственныхъ ролей, Евгеній Ивановичъ относился безучастно. Напримѣръ, одинъ изъ такихъ незамѣтныхъ, но крайне самолюбивыхъ господъ, упорно и долго насѣдалъ на него съ требованіемъ дебюта. Вороновъ каждый разъ отвѣчалъ ему только однимъ звукомъ: «у!... у!!., у!!...». Актеру это, наконецъ, надоѣло, и онъ, выбравъ удобную ми­ нуту, потребовалъ объясненія. Подошелъ онъ не безъ волненія къ Евгенію Ивановичу и раздраженно спросилъ: — Позвольте же узнать, что это за проклятое «у-у-у», которымъ вы изволите постоянно отвѣчать на мою просьбу? — Неужели вы не понимаете? — Конечно, не понимаю... Да не только я, но, надо полагать, никто въ мірѣ этого не пойметъ... — Въ такомъ случаѣ я вамъ разъясню: «у» есть междо­ метіе. — Согласенъ, что междометіе, но что оно у васъ означаетъ? — У-ди-вле-ні-е! Всякое приказаніе изъ дирекціи или непосредственно отъ на­ чальства Вороновъ исполнялъ безпрекословно, не выраясая ни одобренія, ни порицанія. Къ женской красотѣ онъ не питалъ ни малѣйшаго почтенія; на женскія прелести и костюмы смотрѣлъ на сценѣ, какъ на декорацію, необходимую для пьесы, и строго въ этомъ отношеніи требовалъ приличія и благонравія. Однажды, во время представленія оперетты «Орфей въ аду», въ антрактѣ подходитъ къ Воронову его жена, бывшая также актрисой, и обра­ щаетъ его вниманіе на черезчуръ откровенное декольте артистки Г—вой, которая готовилась предстать передъ публикой въ такомъ видѣ. Евгеній Ивановичъ, съ обычнымъ своимъ спокойствіемъ, приблизился къ Г - овой, осмотрѣлъ ее со всѣхъ сторонъ и невоз­ мутимымъ голосомъ произнесъ, показывая рукой на ея грудь: — Пожалуйста, уберите все это!!