Исторический вестник. 1894 г. Том LVII.

Воспоминан ія А. А. Нильскаго 85 — Какъ что? Помилуйте... Вы на меня рапортъ строчите, а съ меня деньги берутъ? Что это за новости, что это за порядки? Что это за канцелярщина у насъ появилась? — Вы напрасно изволите гнѣваться, Василій Васильевичъ, хладнокровно отвѣтилъ Вороновъ.—Я штрафовалъ васъ по обязан­ ности; вы не явились на репетицію... — Такъ что-жъ? Я вѣдь васъ своевременно извѣстилъ запиской о томъ, что не могъ быть... Получили вы эту записку? — Получить-то ее я получилъ, но что вы въ ней написали?.. По какой причинѣ вы не явились-то? — Какъ по какой? Кажется, ясно было написано, что не могу быть на репетиціи по домашнимъ обстоятельствамъ. — Ну, вотъ видите ли, почтеннѣйшій Василій Васильевичъ... Вы слишкомъ 30 лѣтъ прослужили на сценѣ и не знаете, что по уставу эта причина не принимается во вниманіе. Только болѣзнь допускаетъ игнорированіе репетиціей... одна болѣзнь... — Вотъ это мило! Болѣзнь!—возразилъ сердитымъ и насмѣш­ ливымъ тономъ Самойловъ. — Такъ, повашему, если бы я напи­ салъ, что у меня внезапное разстройство желудка, то вы меня не подвергли бы штрафу? — Разумѣется... И, пожалуйста, въ слѣдующій разъ пишите всегда такъ... а ужъ теперь извините... не моя вина, я только ис­ полнитель возложенныхъ на меня обязанностей. Со всѣми артистами у Воронова существовали отношенія только служебныя. Онъ положительно ни съ кѣмъ не былъ ни друженъ, ни близокъ и потому, конечно, ни къ кому не былъ пристрастенъ, благодаря чему избѣгалъ всякихъ упрековъ. Онъ даже ни съ кѣмъ изъ сослуживцевъ не велъ знакомства домами. Ни у одного изъ нихъ онъ никогда не бывалъ, точно такъ же, какъ и его никто не посѣщалъ. Странности его хараістера можно приписать то, что онъ во всю свою жизнь не позволялъ снять съ себя портрета, почему вовсе и не имѣется его изображенія ни фотографическаго, ни какого либо другого. Онъ это считалъ совершенно безполез­ нымъ какъ для себя, такъ и для другихъ. Евгеній Ивановичъ имѣлъ всегда бодрый видъ, не смотря на то, что былъ уже пожилымъ человѣкомъ. Темнорусые волосы обрамляли его худощавое лицо, всегда казавшееся озабоченнымъ, усталымъ, серьезнымъ. Въ разговорѣ придерживался резонерскаго тона, щеголялъ хладнокровіемъ и любилъ иногда ирони.зировать. Обладалъ спартанскими наклонностями въ домашнемъ обиходѣ и никогда не занимался своимъ туалетомъ. Покрой костюма имѣлъ оригинальный, всякія удовольствія и развлеченія не признавалъ вовсе и даже слушать о нихъ не хотѣлъ. Имѣлъ непреодолимую страсть къ писарству, почему нерѣдко собственноручно соста