Исторический вестник. 1894 г. Том LVII.

Воспоминан ія А. А. Нильскаго 83 способствовала его начитанность, любознательность, при помощи которой онъ и достигъ довольно таки основательнаго самообразованія. По выходѣ изъ театральнаго училища больнымъ и чахоточнымъ, каковымъ онъ и былъ до конца жизни, Евгеній Ивановичъ занялъ въ драматической труппѣ очень скромное положеніе «незамѣтной полезности». Его актерское дарованіе было весьма сомнительно, своихъ административныхъ способностей онъ ни въ чемъ не проя­ влялъ и не могъ проявить, а между тѣмъ вдругъ, совершенно не­ ожиданно для всѣхъ, получилъ должность главнаго режиссера. Этому почетному возвышенію онъ обязанъ былъ какому-то глу­ пому, скабрезному происшествію, имѣвшему мѣсто за кулисами Александринскаго театра; до него бывшій режиссеръ позволилъ себѣ что-то черезчуръ непозволительное съ одной изъ актрисъ, на что воспылалъ гнѣвомъ директоръ А. М. Гедеоновъ, моментально уволившій виновника и на его должность моментально же опредѣ­ лившій актера Воронова. Этотъ выборъ повергъ всю труппу въ недоумѣніе, всѣ удивленно пожимали плечами и скептически при­ сматривались къ дѣятельности новичка режиссера, до этого ничѣмъ себя не зарекомендовавшаго. Наибольшее распространеніе имѣ.та та догадка, въ которой мотивировалось избраніе Воронова за его скром­ ный, тихій характеръ, за его манеру держаться особнякомъ, за его постоянную сосредоточенность и главное за невнимательность къ дамскому персоналу. Вотъ какъ самъ Вороновъ разсказывалъ о своемъ назначеніи. — Въ одно прекрасное утро меня приглашаютъ къ директору. Это неожиданное приглашеніе, конечно, ввергло меня въ смущеніе Съ трепетнымъ сердцемъ являюсь къ Александру Михайловичу и предъ его грозными очами превращаюсь въ вопросительный знакъ Оглядѣлъ онъ меня съ ногъ до головы. «Ну, думаю, провинился». Я приготовился выслушать обычное распеканіе, съ жестокими сло­ вами, но, противъ чаянія, его превосходительство, не возвышая го­ лоса, проговорилъ: «назначаю тебя режиссеромъ». Это было такъ внезапно, что я не нашелся отвѣтомъ, и на лицѣ моемъ, должно быть, выразилось большое изумленіе, потому что Гедеоновъ поспѣ­ шилъ замѣтить: «Не удивляйся, я знаю лучше тебя, что дѣлаю. Служи, но помни одно, что ты будешь не начальникомъ, а только распорядителемъ. Самое же главное—не смѣй влюбляться въ акт’ рисъ!!». Я поблагодарилъ его за назначеніе и относительно послѣдняго пункта условія сказалъ: «Ваше высокопревосходительство, не из­ вольте безпокоиться насчетъ моей влюбчивости. Я женатъ и до­ вольствуюсь своимъ семейнымъ очагомъ»... И точно во всю свою жизнь Вороновъ не оказалъ ни малѣй­ шаго предпочтенія ни одной актрисѣ, не смотря ни на какія съ ихъ стороны искательства, ласки, взгляды и т. п. вѣрныя средства женскаго обольстительнаго кокетства. Онъ былъ не приступенъ,' и 6 *