Исторический вестник. 1894 г. Том LVII.

842 С. И . У м а н ѳ ц ъ Вся эта сцена произошла такъ быстро и неожиданно, что Сахебъ и Сарра стояли неподвижные отъ удивленія, молча переглядываясь. — А теперь, о Хезаръ и Джерахъ,—продолжала Азиза, и на губахъ ея заиграла дивная улыбка, отъ которой все лицо краса­ вицы исполнилось неотразимой, чаруюш;ей прелести, — позвольте мнѣ называть васъ моими господами и повелителями, такъ какъ я подчиняюсь напередъ вашему суду, какъ двухъ истинныхъ по­ сланниковъ неба. — Мы слушаемъ,—былъ отвѣтъ. — Ваша рабыня не ошибается,—заговорила Азиза тихимъ голо­ сомъ, опустивъ глаза и прижавъ руку къ пышной груди, какъ бы желая сдержать біеніе сердца, — что Творецъ вселенной, создавъ женщину, повелѣлъ мужу прилѣпиться чсѣмъ сердцемъ къ данной ему отнынѣ подругѣ, такъ какъ они составляютъ едину плоть? — Именно такъ говоритъ преданье,—подтвердилъ Хезаръ. — Не сказалъ ли Элохомъ Адаму и Евѣ ранѣе, чѣмъ изгнать ихъ изъ Эдема: идите, наполняйте землю, плодитесь и множьтесь! — Именно,—замѣтилъ Джерахъ. — Если, взязши жену и проживъ съ ней недѣлю въ согласіи, ее, неизвѣстно почему, отдаляютъ отъ себя и презираютъ, то не оскорбляется ли этимъ божескій законъ?—спросила красавица со­ всѣмъ тихо. — Кто же можетъ сомнѣваться въ этомъ?!—воскликнули Хе­ заръ и Джерахъ въ одинъ голосъ. — Не мной оскорбленъ законъ,—промолвила, помолчавъ, Азиза. — Твоимъ мужемъ? — Пусть онъ самъ отвѣтитъ вамъ. Я достаточно сказала, я молчу,—и красавица отвернулась въ сторону, а на губахъ ея поя­ вилась та полная яда и невыразимой, сатанинской гордости, улыб­ ка, которая искажала по рременамъ ея чудныя черты. Странники испытующимъ окомъ молча смотрѣли на Сахеба и Сарру. Сарра была невыразимо смущена, непривычная краска по­ крывала ея старческія щеки. Сахебъ растерянно смотрѣлъ на сво­ ихъ неожиданныхъ судей, не зная, что сказать, и не смѣя на­ рушить молчанья. Онъ чувствовалъ, какъ блѣднѣетъ, какъ посте­ пенно теряетъ самообладаніе подъ проникающимъ въ глубину души взглядомъ двухъ странныхъ людей, неожиданный приходъ кото­ рыхъ нарушилъ миръ и тишину его уединенной жизни, хотя бы только наружные, и разбередилъ рану его сердца, которую онъ такъ упорно скрывалъ отъ постороннихъ^ глазъ. — Что можешь ты сказать въ свою очередь? — послышался строгій вопросъ. — Ничего,—пролепеталъ Сахебъ. — Зачѣмъ ты удалился въ пустыню?—спросилъ Хезаръ. — Чтобъ приблизиться къ тому, кого надо любить больше всего и всѣхъ...