Исторический вестник. 1894 г. Том LVII.

Страничка изъ прошлаго 817 ревнѣ чистота какая! Графъ-то злой вѣдь былъ; съ крестьянами ужасъ какъ обращался, а болѣе того его любезная, Настасьей Ѳе­ доровной звали. Была она, говорятъ, матросская жена; онъ мужу-то и платилъ за нее. И вѣдь за что, кажется, любилъ? Собой, нельзя сказать, чтобъ и красива была; болѣе за то и уважалъ, что ее всѣ какъ бы ворожеей считали; и точно ворожила она хорошо, и такъ онъ ей это вѣрилъ. Вотъ вѣдь какіе темные умы были! А самъ- то какой не казистый былъ: длинный-предлинный, рябой, косо­ глазый, носъ пребольшой и вдобавокъ еще и гнусливый; вотъ какой красавецъ былъ! А какъ солдаты-то на поселеніи отъ него терпѣли: помѣшанъ онъ былъ на чистотѣ; между домами все эта­ кія дорожки были расчищены, деревья понасажены по краямъ, а дорожки песочкомъ усыпаны. Боже сохрани, кто корову на дорожку выпуститъ—бѣда! А то еще къ рѣчкѣ вела каменная лѣсенка; бы­ вало, зимсй несетъ солдатъ ведра на коромыслѣ; ну, какъ не сплес­ нуть? Какъ можно! замерзнетъ, кочка на ступенькѣ будетъ; вотъ и бѣжитъ другой солдатъ съ ножичкомъ скрести, а тому солдату достанется. Дома,—съ улицы вы смотрите,—игрушечки, чистенькіе, желтой краской повыкрашены; а стоятъ-то они на стульяхъ, это значитъ на подпоркахъ этакихъ, какъ на сваяхъ, такъ что отъ земли до полу пустота: гуляй вѣтеръ, сколько угодно! Сна- ружи-то этого не видно, досками, какъ фундаментомъ, прикрыто, а какъ взглянешь въ окошечки крохотныя и видишь тамъ пу­ стоту, хоть бы подвалы сдѣлали: вѣдь холодъ-то какой снизу, и все это для чистоты, чтобъ сырости не было, вѣтромъ продувало. А въ самыхъ палатахъ все какъ по стрункѣ. Въ кухнѣ—ухваты, кочерги; все это по стѣнкамъ въ рядъ стоитъ, и надъ ними яр­ лычки: помѣшаетъ баба въ п ^ ічи кочергой и тотчасъ же должна кочергу подъ ярлыкъ ставить. Утромъ придетъ офицеръ осматри­ вать, замѣтитъ, что не на мѣстѣ,—ну, вѣдь не успѣетъ иногда въ ту же минуту сунуть,—и бѣда! Кладовыхъ никакихъ, хоть бы чу- ланчишко какой, вѣдь люди семейные; надо что, такъ за каждымъ Качаномъ капусты въ артель, за версту бѣги. Все вѣдь для глазъ только, а людямъ-то каково? — А ужъ Наст'асья Ѳедоровна—эта презлющая была. Въ пріемахъ (мы къ ней таки ѣзжали) такая ласковая, обходительная; да вѣдь какая деликатная, и не узнаешь, что изъ простыхъ: точно знат­ ная барыня. Франтиха была страшгая. Поведетъ насъ, бывало, въ мастерскую, гдѣ у нея дѣвушки золотомъ шили. А вышивали онѣ разныя разности: и ризы, и ленты, и пояса, и повойники; и вотъ, у кого по деревнѣ изба чище содержится, да хозяйство порядоч­ нѣе, той хозяйкѣ она, либо самъ графъ, повойники шитые дарили: такъ они и сохранялись подъ названіемъ «графскихъ». Лѣтомъ устроятъ у себя праздникъ, или балъ, и кого только не по­ зовутъ! Музыки не занимать стать, своя, военная; да такъ-то мы