Исторический вестник. 1894 г. Том LVII.

80 Воспошинанія А. А. Нильскаго Какъ та, такъ и другая замѣтка заключали въ себѣ ложь, вто­ рая даже обидную. Я возмутился этой репортерской выходкой и вознамѣрился непремѣнно поставить въ бенефисъ «Гамлета», чтобы доказать враждебно относившейся ко мнѣ прессѣ, что дирекція отнюдь не запрепіала мнѣ выступить въ этой роли. Я обратился къ начальству, которое одобрило мое намѣреніе, сно... объявили мнѣ, можетъ встрѣтиться затрудненіе въ декора, ціяхъ. Спѣшите къ завѣдующему гардеробной и декоративной частью Н. А. Лукашевичу >. Я къ нему. — Ничего не могу вамъ обѣщать,—отвѣтилъ мнѣ Лукашевичъ.— Въ настоящее время всѣ декораторы заняты новымъ балетомъ. Я увѣренъ, что они не поспѣютъ сдѣлать къ вашему бенефису ни одного костюма, а между тѣмъ «Гамлета»» ставить какъ нибудь нельзя. Для него требуется приличная обстановка. Выберите ка­ кую нибудь другую пьесу. — По разнымъ обстоятельствамъ, другого выбрать я ничего не могу. Если нельзя поставить <Гамлета» теперь, то лучше я отложу бенефисъ на годъ, но непремѣнно буду играть его. Кое-какъ все это устроилось, и представленіе «Гамлета» было улажено. Когда же это извѣстіе дошло до моихъ газетныхъ дру­ зей, то впродолженіе полутора мѣсяца, буквально изо дня въ день, шла такая травля, что самые непримиримые враги стали меня сожалѣть. Не говоря объ издѣвательствѣ надо мною, стали предупреждаться всѣ артисты, что ихъ участіе въ «Гамлетѣ» не безопасно. Требовали, чтобы они отказались отъ своихъ ролей во избѣжаніе непріятностей. Кто-то даже сочинилъ анейдотъ, какъ я будто бы просилъ В. В. Самойлова (на самомъ дѣлѣ не было и рѣчи) сыграть Полонія, на что Самойловъ будто бы насмѣшливо мнѣ отвѣтилъ: — Извольте, я сыграю, если вы похлопочете,' чтобы пьесу на этотъ разъ переименовали изъ «Гамлета» въ «Полонія». Публикѣ же совѣтовалось не ходить на это позорное зрѣлище, или же идти только съ одною цѣлью: посмѣяться, такъ какъ де все это должно быть курьезно, дико и безобразно. Какъ меня ни отговаривали друзья, испугавшіеся газетныхъ демонстрацій, отказаться отъ постановки «Гамлета», но я упрямо рѣшилъ сыграть его во что бы то ни стало, какія бы послѣдствія меня ни ожидали... Бенефисъ состоялся. Трагедія Шекспира про­ шла болѣе чѣмъ благополучно. Театръ былъ полонъ, и я имѣлъ успѣхъ, хотя, говоря откровенно, я не заслуживалъ и половины его своимъ слабымъ исполненіемъ. Послѣ этого мы еще много разъ играли «Гамлета» и всегда очень успѣшно. Разумѣется, все хорошо, что хорошо кончается, но трудно передать чувства актера, поста­ вленнаго въ такія исключительныя обстоятельства. Выходить въ