Исторический вестник. 1894 г. Том LVII.

Что такоѳ Ибсенъ? 79 3 ные гимны, имъ такъ восторгаются, что окончательное воцареніе его въ ближайшемъ будуш;емъ кажется неминуемымъ. Однако, возвеличивая Ибсена, мы также поемъ только съ чу­ жого голоса. Ибсенъ провозглашенъ царемъ не нами, не мы, такъ сказать, открыли его: мы стремимся сдѣлать его властителемъ на­ шихъ думъ только потому, что вѣчно находимся въ погонѣ за но­ вымъ словомъ, за новымъ «пророкомъ», а на Западѣ нашлись нѣ­ которые критики, провозгласившіе Ибсена такимъ новымъ проро­ комъ. Какъ вѣрно замѣчаетъ одинъ остроумный нѣмецкій писатель, Ибсену теперь отводится черезъ мѣру усердными его поклонниками мѣсто, которое въ прошломъ вѣкѣ занималъ Вольтеръ, въ первой трети нынѣшняго вѣка—Гете, а затѣмъ хотя и не по общему признанію—Викторъ Гюго. Онъ, какъ оказывается, не только вы­ дающійся драматургъ, но и провозвѣстникъ совершенно новаго міросозерцанія, далеко оставляющаго за собою всѣ прежнія. По­ нятно, что такой писатель является въ то же время и глубокимъ психологомъ, и первокласснымъ мыслителемъ, и самымъ радикаль­ нымъ политикомъ, и реальнѣйшимъ художникомъ,—словомъ, что въ немъ совмѣщается все, что есть лучшаго. Эти неумѣренныя похвалы, этотъ азартъ, съ какими Ибсенъ провозглашается вла­ стителемъ думъ не только современнаго, но и будущихъ поколѣній, естественно, вызвалъ реакцію: явились критики, въ томъ числѣ весьма извѣстные и талантливые, какъ, напримѣръ, Максъ Нордау, которые поставили себѣ задачею низвести Ибсена съ его пьедестала. Кажется, при такихъ обстоятельствахъ истинное значеніе Ибсена должно было выясниться, т. е. читатель, познакомившись съ су­ жденіями и аргументаціею обѣихъ сторонъ, могъ составить себѣ объективное сужденіе о норвежскомъ драматургѣ. На самомъ дѣлѣ это не такъ. Дѣло въ томъ, что критики обоихъ лагерей сбиваютъ читателя съ толку, совершая естественную при данныхъ обстоя­ тельствахъ, но тѣмъ не менѣе очень прискорбную ошибку. И по­ клонники Ибсена, въ родѣ Брандеса, Мельхіора де-Вогюэ, Эргарда и пр., и его антагонисты руководствуются въ своихъ сужденіяхъ тѣми или другими мыслями, высказываемыми не самимъ Ибсеномъ, а его дѣйствующими лицами. Между тѣмъ внимательное знаком­ ство съ драмами Ибсена приводитъ къ тому несомнѣнному выводу, что у него нѣтъ ни одного героя, устами котораго говорилъ бы самъ авторъ: онъ относится, какъ мы увидимъ, ко всѣмъ своимъ дѣйствующимъ лицамъ болѣе или менѣе отрицательно, потому что главный импульсъ его творчества—критика господствующихъ въ норвежскомъ обществѣ нравовъ, понятій и міровоззрѣній. Мы по­ дробно выяснимъ этотъ тезисъ, но прежде всего намъ надо пока­ зать, какъ сильно заблуждаются лица, усматривающія въ норвеж­ скомъ драматургѣ не талантливаго бытописателя норвежскаго обще­ ства, а провозвѣстника совершенно новыхъ психологическихъ,