Исторический вестник. 1894 г. Том LVII.

752 К. П. Ыѳдвѣдскій остается мѣста ни вѣрѣ, ни церкви, ни молитвѣ. Зачѣмъ, однако, вѣра, когда вѣришь только одному убѣжденію, вытекающему отъ доводовъ разсудка? И все-таки непониманіе «трехъ психическихъ организмовъ» мучитъ «профессора безсмертія», наводя его иной разъ на страшную мысль: а что если вся система—фантазія, мыльный пузырь? Едва собесѣдники успѣли докончить разговоръ, какъ въ Род никовку прискакалъ калмыкъ съ письмомъ отъ исправника. Ис­ правникъ увѣдомлялъ Петра Ивановича, что пароходъ, на ко­ торомъ отправилась-веселая компанія, претерпѣлъ крушеніе. Пу­ тешественники перешли въ лодку, лодка опрокинулась, и двое изъ бывшихъ въ ней утонули, въ томъ числѣ жена Петра Ива­ новича. Что же пережилъ и перечувствовалъ Петръ Ивановичъ съ того момента, когда узналъ о внезапной смерти жены и до того мо­ мента, когда, отысканная, она была перевезена въ Родниковку, отпѣта и похоро.іена? Послѣ похоронъ горе всегда становится какъ-то безплотно, если не переходитъ въ истое отчаяніе. Петра Ивановича оно не сломило. «Да-съ,—говорилъ онъ при послѣду­ ющей встрѣчѣ Подгорскому,—горе жизни есть веллкое просвѣтлѣ­ ніе души человѣка! При томъ горѣ, которое такъ негаданно бы­ стро постигло меня, я убѣдился въ многомъ, совершенно для меня новомъ и даже неожиданномъ. Вотъ, напримѣръ, самое важное, въ чемъ я убѣдился, это то, что я уразумѣлъ значеніе вѣры. Помните, Семенъ Андреевичъ, я говорилъ иначе, я въ ея причин­ ности сомнѣвался, я неясно понималъ, какое именно можетъ она занимать мѣсто, къ чему она, если допустить, что объясненія науки вполнѣ достаточно. Теперь я знаю. Есть минуты въ жизни, когда, въ силу внутренняго сокрушенія всей духовной системы, парализуются въ человѣкѣ не только всѣ орудіе мышленія, но,— и это главное,—нѣтъ времени на соображеніе, на приведеніе въ дѣйствіе этихъ орудій самоуясненія и самозащиты. Это тѣ страш­ ныя минуты жизни, въ которыя вѣрующій накладываетъ на себя руки, или совершаетъ преступленіе, или, наоборотъ, вполнѣ бездѣйствуетъ и тѣмъ обусловливаетъ горе и себѣ, и другимъ. Для вѣрующаго въ такія минуты достаточно одной только мгновенной мысли о Богѣ, достаточно ухватиться»... Петръ Ивановичъ вспомнилъ, какъ однимъ изъ первыхъ его движеній было, едва онъ узналъ о смерти жены, послать за свя­ щенникомъ о. Игнатіемъ, какъ онъ, упавъ передъ нимъ, въ краткихъ восклицаніяхъ излилъ скорбь. «Какъ воздухъ задыхающемуся,— продолжалъ «профессоръ безсмертія»,—мнѣ нуженъ былъ служи­ тель церкви, вещественный знакъ церкви, этого прямого свидѣ­ тельства Бога на землѣ! Мнѣ казалось, что душа моя уходитъ, и она ушла бы непремѣнно, если бы не появился мой дорогой