Исторический вестник. 1894 г. Том LVII.

Современные дѣятели 751 бытіе земное не что иное, какъ безуміе, иронія, мыльный пузырь,— но тогда зачѣмъ же предвѣчные, несомнѣнные, непреклонные, ма- тематически-точные законы мірозданія, зачѣмъ вся эта обстановка строгой логичности—для надувательства кого-то, для какого-то важ­ наго, тріумфальнаго, законнаго шествія въ глупѣйшее ничто? или, наоборотъ, если законы -н е шутка, если жизнь дѣйствительно ло­ гична и развитіе въ извѣстномъ направленіи—ея суть, тогда при­ знайте въ гибели единоличной души человѣка, т. е. высшаго ин­ дивида, совершеннѣйшую невозможность, полное отрицаніе всей остальной жизни, всѣхъ несомнѣнныхъ законовъ бытія, какой-то невѣроятный, безпричинный скачекъ по совершенно противополож­ ному всему движенію бытія направленію? Но, признавъ невозмож­ ность гибели души, что будетъ совершенно правильно, предоставьте же ей, въ силу сохраненія однажды выработанныхъ улучшенныхъ формъ, дальнѣйшее развитіе, т. е. загробную жизнь». Совершенно естественно, что вслѣдъ за этими пунктами теоріи выступаетъ всчросъ: можно ли представить себѣ душу безъ тѣла, и гдѣ будетъ происходить дальнѣйшее развитіе индивидуальной души? Первую половину вопроса «профессоръ безсмертія» оста­ вляетъ безъ отвѣта; чтобы дать его, ему пришлось бы прибѣгнуть къ метафизикѣ, изгнанной изъ всѣхъ предществовавшихъ разсужде­ ній. Что же касается второй половины, то здѣсь Петръ Ивано­ вичъ основывается на законѣ Карно относительно преобразованія тепла въ механическую силу при переходѣ его отъ тѣла болѣе на­ грѣтаго къ менѣе нагрѣтому. Этотъ законъ помогаетъ автору те­ оріи сдѣлать заключеніе, что вѣчный покой мірозданія обусло­ вливается равномѣрностью температуры. Очевидно, что уже «не безсмысленно посмотрѣть на индивидуумъ человѣка, совершившій свое земное, видимое бытіе, какъ на нѣкое жизненное явленіе, по­ глотившее, устранившее изъ мірового обраш;енія весьма значитель­ ное количество тепла; смерть человѣка, въ такомъ случаѣ, была бы не чѣмъ инымъ, какъ кажуш;имся исчезновеніемъ нѣкоего количе­ ства тепла, и душа его, за гробовою доскою, чѣмъ-то совершившимъ вполнѣ жизненный круговоротъ, кончившимъ возможную, въ усло­ віяхъ нашего’нынѣшняго міра, работу и безвозвратно отошедшимъ отъ участія въ жизни, но не сгинувшимъ». Такова теорія Петра Ивановича. Она нарождаетъ много, по его выраженію, «вопросиковъ», которые авторъ теоріи лишь намѣча­ етъ, останавливая вниманіе слушателя лишь на одномъ, чрезвы­ чайно важномъ ея слѣдствіи; въ признаніи безсмертія души кроется цѣлая система высокой нравственности, своеобразная естественно-научная этика, возбраняюш;ая человѣку быть злымъ, мстительнымъ и т. п. Но при всей стройности теоріи «профессора» въ ней замѣ­ чается пробѣлъ, который сознаетъ и онъ самъ: въ теоріи не 11 *