Исторический вестник. 1894 г. Том LVII.

732 Д. А. Покровскій традиціоннаго семика, пріобщили и нѣмецкое первое мая къ числу гулевыхъ дней и стали справлять его также въ Сокольни­ кахъ, какъ и нѣмцы, скоро догнали послѣднихъ въ уваженіи къ ихъ басурманскому празднику, а позже стали считать его чуть ли не такимъ же священнымъ, какъ и семикъ. Съ первыхъ еще лѣтъ текущаго столѣтія сокольничье гулянье 1-го мая получило характеръ всенародный, такъ что его первона­ чальныя нѣмецкія особенности совершенно стушевались предъ на­ поромъ чисто московскихъ вкусовъ и обычаевъ, требовавшихъ не­ премѣннаго чаепитія на вольномъ воздухѣ. А такъ какъ для чае­ питія, по правиламъ, предписываемымъ московскими обычаями, требовался самоваръ, то и гулянье 1-го мая напоминало, со сто­ роны на него глядя, какую-то самоварную и посудную ярмарку, на которую со всѣхъ концовъ Москвы валилъ и пѣшій, и конный людъ, для распродажи своихъ самоваровъ, чайниковъ, чашекъ и блюдецъ и пр. т. п. скарба. Съ ранняго утра до поздняго вечера по всѣмъ направленіямъ отъ Москвы къ Сокольникамъ нескон­ чаемыми вереницами по обѣимъ сторонамъ улицъ тянулись пѣше­ ходы, тащившіе на своихъ плечахъ или везшіе въ ручныхъ те­ лѣжкахъ самовары, со всѣми принадлежностями; тѣ же предметы торчали изъ дрожекъ и домашнихъ телѣжекъ, въ которыхъ болѣе зажиточный людъ спѣшилъ на гз^лянье. Достигнувъ рощи, каждая компанія, сообща владѣвшая самоваромъ и нѣсколькими чашками, разсаживалась по различнымъ укромнымъ уголкамъ лѣса, разо­ грѣвала самовары одинъ за другимъ, заваривала чай и принима­ лась потреблять его съ какою-то ненасытимою жаждой. Смѣнивши не одинъ самоваръ и выпивши по доброй дюжинѣ чашекъ, гуляки безъ особаго замедленія укладывали принесенный и привезенный ими скарбъ, снимались съ мѣста, навьючивались кто чѣмъ при­ шлось и направлялись въ обратный путь въ какіе нибудь Кожев­ ники, Хамовники, Сыромятники и т. д. Въ этомъ невинномъ чае­ питіи на травкѣ и вольномъ воздухѣ заключался въ тѣ времена весь смыслъ сокольничьяго гулянья: пришли, усѣлись, до отвалу налились чаемъ и ушли домой, какъ будто стоило дѣлать пѣш­ комъ или на лошади, все равно, нерѣдко десятокъ верстъ и даже больше, притомъ съ тяжелымъ грузомъ, для того, чтобы напиться чаю, того же самаго, который каждый истинный москвичъ и дома, и повсюду хлещетъ съ утра до ночи безъ милосердія. Подлинно обычай—деспотъ межъ людей. Замѣчательно, что въ общемъ ха­ рактеръ сокольническаго гулянья остался неизмѣннымъ и доселѣ: рѣдкій москвичъ идетъ въ Сокольники не за тѣмъ, чтобы напиться чаю, и точно также рѣдкій, напившись чаю, предастся прогулкѣ. Обыкновенно, какъ войдутъ въ рощу, такъ и усаживаются за са­ моваръ, и какъ отъ него отвалятся, такъ и поднимаются домой, развѣ прошедшись полверсты отъ Стараго гулянья до заставы.