Исторический вестник. 1894 г. Том LVII.

704 — В о с п о м и н а н і я А . А . Н и л ь с к а г о СИЛЪ къ участію Полонскаго, вскорѣ долженствовавшаго фигури­ ровать въ качествѣ дебютанта на Александринской сценѣ. Въ день концерта, утромъ, является Александръ Сергѣевичъ въ театрально-литературный комитетъ, въ которомъ я тогда со­ стоялъ членомъ, и, вызвавъ таинственно меня въ пріемную, попро­ силъ представить для немедленнаго разрѣшенія на предметъ чте­ нія въ концертѣ два довольно извѣстныхъ стихотворенія. Прини­ мая отъ него тетрадь, я освѣдомился, были ли эти стихи въ гла­ вной цензурѣ, безъ предварительнаго пропуска которой мы не могли давать никакихъ разрѣшеній. — Были, они разрѣшены тамъ давно, даже безъ исключе­ ній... У меня имѣется цензурный экземпляръ, да я забылъ его прихватить съ собой. Повѣривъ ему, я отнесъ стихи въ комитетъ и передалъ просьбу Полонскаго. Сочлены согласились прослушать ихъ сейчасъ же. Я прочелъ, и никто не нашелъ въ нихъ ничего подозрительнаго. По­ слѣдовало разрѣшеніе. Полонскій остался очень доволенъ скорымъ исходомъ и скрылся. Вечеромъ же, какъ мнѣ передавали, онъ придалъ такое выра­ женіе читаннымъ стихотвореніямъ, прочелъ ихъ такимъ тономъ, что произвелъ ими эффектъ совершенно неожиданный и крайне рискованный. Въ креслахъ, недалеко отъ цензора, сидѣлъ министръ внутреннихъ дѣлъ, А. Е. Тимашевъ, который обратилъ вниманіе на чтеца и спросилъ сосѣда: — Кто изъ васъ пропустилъ эти стихи? — Только не я... — Впрочемъ, они, можетъ быть, и не были у васъ... — Я сію минуту пройду на сцену и разузнаю. — Потрудитесь. Такимъ образомъ дѣло приняло опасный оборотъ. Цензоръ по­ слѣ бесѣды съ декламаторомъ донесъ министру, что дѣйствительно стихи не цензурованы. Поднялись непріятности. На бѣднаго Полонскаго посыпался градъ тяжкихъ обвиненій, его чуть не величали преступникомъ. П. С. Ѳедоровъ выходилъ изъ себя, кричалъ, ругался и объявилъ рѣшительно, что проштрафившемуся будуш;ему дебютанту не только не бывать на казенной сценѣ, но ему будетъ запреш;ено выходить чтецомъ даже и на частныхъ. Александръ Сергѣевичъ былъ въ отчаяніи, однако черезъ нѣкоторое, непродолжительное время дѣло это благополучно уладилось, и онъ дебютировалъ хотя позже, чѣмъ первоначально было назначено. По поводу этого событія было много разговоровъ, шутокъ и остротъ, а одинъ изъ пріятелей неудачнаго чтеца передѣлалъ по этому поводу послѣдній монологъ Чацкаго изъ «Горе отъ ума».