Исторический вестник. 1894 г. Том LVII.

698 В о с п о м и н а н і я А . А . Н и л ь с к а г о оперѣ Верстовскаго «Аскольдова могила», но онъ до меня никакихъ дѣлъ не имѣетъ. Во времена существованія московскаго артистическаго кружка Островскій былъ его частымъ посѣтителемъ. Однажды подходитъ къ нему тамъ провинціальный актеръ изъ категоріи «посредствен­ ностей» и здоровается съ драматургомъ, который, будучи всегда привѣтливымъ, на почтительный поклонъ его отвѣтилъ вопросомъ: — Въ Москву за пѣснями? Погулять да отдохнуть къ намъ пожаловали? — Да. Хочу взглянуть на вашихъ знаменитостей, — насмѣ­ шливо проговорилъ актеръ, — надо намъ, провинціаламъ, отъ ва­ шихъ хваленыхъ геніевъ позаимствоваться... — Доброе дѣло! — спокойно замѣтилъ Александръ Николае­ вичъ.— Но только врядъ ли усвоите что либо. Мудрено отъ талан­ товъ позаимствоваться... — Ну, ужъ и мудрено! — Да вотъ кстати я разскажу вамъ, какой со мной сегодня случай произошелъ. Нанялъ я къ кружку извозчика. Попался дрянной. Лошаденка дохлая, еле ноги волочитъ. Стегалъ онъ -ее, стегалъ, ругалъ, ругалъ, а она не обращаетъ ни малѣйшаго вни­ манія на его энергичное понуканье и даже, точно нарочно, тише пошла. Я и говорю ему: пора бы твою клячу на живодерню, для извоза она не годится, на хлѣбъ себѣ съ ней не достанешь. — Это вѣрно,—отвѣчалъ извозчикъ,—подлости въ ейномъ ка- рахтерѣ много. Ужъ чего я на ней не перепробовалъ: и ласку, и кормежку хорошую, и кнутовище здоровое, а ей хоть бы что, ни­ чѣмъ не пронять. Сколько разовъ я ее на бѣга водилъ, чтобы, значитъ, поглядѣла на рысаковъ да переняла бы съ нихъ провор­ ство, но и это она безъ всякаго вниманія оставляетъ. Актеръ, конечно, понялъ намекъ и поспѣшилъ скрыться. Въ концѣ своей жизни, какъ извѣстно, Александръ Николае­ вичъ получилъ важную административную должность. Его поста­ вили во главѣ управленія московскими императорскими театрами. Однако, ему не суждено было долго занимать этотъ постъ: онъ неожиданно скончался въ своемъ костромскомъ имѣніи. Не смотря свой умъ, доброту и пріязнь къ артистамъ, имъ многіе были недовольны во время его кратковременнаго началь­ ства. Островскій всю жизнь свою прожилъ «вольнымъ» человѣ­ комъ, никогда нигдѣ не служилъ, и поэтому немудрено, что къ своимъ служебнымъ обязанностямъ приступилъ крайне неумѣло, неловко, что ставилось ему въ вину. Дѣйствительно, многія распо­ ряженія его были странны, но къ нимъ нельзя было относиться строго, принимая во вниманіе его неопытность, которая въ ме­ ханизмѣ театральнаго дѣла несомнѣнно играетъ первенствующую роль.