Исторический вестник. 1894 г. Том LVII.

В о е и о м и н а н і я А . А . Н и л ь с к а г о 697 ставилъ ее мнѣ для оцѣнки. На досугѣ я просмотрѣлъ ее, и ока­ залась она никуда не годной: ни складу, ни ладу, просто одна глупость. Является онъ ко мнѣ за совѣтомъ съ робкой, печальной физіономіей. Жаль мнѣ вдругъ его стало, я и говорю: — «Ну, батюшка, сочиненіе ваше прочелъ, и ничего не могу сказать вамъ утѣшительнаго... Комедія очень слаба, такъ что и исправлять ее невозможно... — «Какъ же быть-то?—спрашиваетъ онъ, уныло опустивъ го­ лову на грудь. — «Да какъ быть?—отвѣчаю.—Если не побрезгуете моимъ до­ брымъ совѣтомъ, то вотъ онъ: оставьте все это и займитесь чѣмъ нибудь другимъ... — «Да чѣмъ же-съ? Я, ей-Богу, не знаю... — «Женитесь, что ли,— говорю ему шутя,—это все-таки лучше. «Ушелъ. Мѣсяца черезъ два является опять. — «Что вы?— спрашиваю. — «Я, говоритъ, ишолнилъ ваше приказаніе. — «Что такое? Объяснитесь толкомъ, я васъ не понимаю... ■— «Вы мнѣ велѣли жениться,— я женился... «Я просто ротъ разинулъ отъ изумленія. Глупость моего собе­ сѣдника превзошла всякія смѣлыя ожиданія. — «Ну, что-жъ, поздравляю,-— говорю. — Давай вамъ Богъ счастья... — «И вотъ епде новая пьеска, только что написалъ... — «Вотъ тебѣ разъ! Да вѣдь я вамъ совѣтовалъ-то жениться нарочно, чтобъ отвлечь васъ отъ писательства, а вы все-таки про­ должаете стремиться къ литературѣ. — «А я-съ думалъ, что вы нарочно заставляли меня жениться, чтобъ у меня пьесы лучше выходили... — «Ну, ужъ коли вы такъ разсудили, то дѣлайте, что знаете, а мнѣ теперь вашихъ произведеній читать некогда. Извините. «Только такимъ образомъ я и отдѣлался отъ этого непризнан­ наго собрата по оружію»,- закончилъ свой разсказъ Александръ Николаевичъ. Пришелъ къ Островскому знакомый и, не заставъ его дома, вошелъ въ квартиру и сталъ дожидаться его возвраш;енія. Слуга Александра Николаевича сказалъ ему, что баринъ обѣш;ался скоро пріѣхать. Минутъ черезъ пятнадцать дѣйствительно вернулся домой драматургъ и, войдя въ переднюю, спрашиваетъ лакея: — Никто не былъ? — Какой-то господинъ васъ дожидается... -- Кто такой? — Не могу знать... Неизвѣстный! — Чего ты врешь! «Неизвѣстный» только одинъ и есть въ