Исторический вестник. 1894 г. Том LVII.

694 В о с п о м и н а н і я А . А . Н и л ь с к а г о вался на всевозможныя болѣзни, кряхтѣлъ, стоналъ и морщился, и въ большинствѣ случаевъ, конечно, совершенно напрасно. Стра­ даніе отъ мнимыхъ болей у него въ концѣ концовъ вошло въ при­ вычку, и онъ никогда не отказывалъ себѣ въ удовольствіи «хваст­ нуть нездоровьемъ», какъ шутя про него говорили. Своимъ постоян­ нымъ недомоганіемъ онъ точно рисовался, напрашиваясь на со­ чувствіе, въ которомъ, разумѣется, не было недостатка. Въ своихъ обыденныхъ сношеніяхъ съ людьми и въ разгово­ рахъ Александръ Николаевичъ проявлялъ неподдѣльный юморъ, отличался остроуміемъ и, какъ собесѣдникъ, былъ незамѣнимъ. Его разсказами, выхваченными прямо изъ жизни и переполнен­ ными сатирическими замѣчаніями, можно было заслушаться. По этимъ разсказамъ лучше всего можно было судить, какою громад­ ною наблюдательностью владѣлъ покойный драматургъ. Отрицательною стороною его характера было пристрастіе. Люди, которыхъ онъ любилъ, были безупречны и безпорочны. Актеры, къ которымъ онъ питалъ пріязнь, были геніи, и никто въ против­ номъ его не моіъ разубѣдить. Правда, находили на него минуты, когда онъ отрѣшался отъ своихъ убѣжденій, но это было мимо­ летно. Нечаянно вырвавшійся порывъ негодованія скоро разсѣи­ вался, и Александръ Николаевичъ вновь становился искреннимъ поклонникомъ своего пріятеля или друга. Это пристрастіе, обусловленное мягкостью его сердца, часто мѣ­ шало успѣху лучшихъ его пьесъ. Напримѣръ, покойный актеръ Вурдинъ пользовался такимъ расположеніемъ Островскаго, что на петербургской сценѣ почти всѣ новыя произведенія Александра Николаевича впервые шли по ж елан ію автора непремѣнно въ его бенефисъ, причемъ лучшія въ нихъ роли безпощадно гибли отъ игры самого бенефиціанта. Иногда драматургъ сознавалъ арти­ стическую несостоятельность своего друга, но не имѣлъ силы воли и характера отказать ему «въ своемъ расположеніи»... За это Бурдинъ окружалъ драматурга услужливостью и угод­ ливостью, подкупающе дѣйствовавшей на Островскаго. Бурдинъ старался предупредить всякое желаніе его и бралъ на себя всѣ хлопоты и заботы «по проводкѣ пьесы», какъ чрезъ цензуру, такъ и черезъ всѣ другія мытарства. Съ Александромъ Николаевичемъ онъ былъ на ты и сильно этимъ кичился передъ товарищами. Единственный, кажется, разъ въ своей авторской практикѣ Островскій измѣнилъ Бурдину и ни за что не рѣшился отдать ему г.уавной роли старика купца въ своей комедіи «Сердце—не камень», которая, замѣчу кстати, шла по обыкновенію въ его же бенефисъ. Какъ противъ этого Бурдинъ ни протестовалъ, но Але­ ксандръ Николаевичъ настоялъ-таки на своемъ. Назначивъ эту спорную роль мнѣ, онъ намѣтилъ своему другу другую, менѣе отвѣтственную. Бурдинъ покорился, но въ день своего бенефиса