Исторический вестник. 1894 г. Том LVII.

686 Воспоминанія А. А. Нильскаго семейства» и Ладышкина въ «Женихѣ изъ долговаго отдѣленія» нельзя себѣ представить. Уже послѣ смерти Мартынова Чернышевымъ была написана комедія «Испорченная жизнь», впослѣдствіи сдѣлавшаяся извѣстною и репертуарною какъ въ столицѣ, такъ и въ провинціи. Ея поста­ новка на Александринской сценѣ сопровождалась большими для автора непріятностями, которыя только послѣ долгихъ хлопотъ уда­ лось ему одолѣть. Главныя роли въ этой пьесѣ онъ назначилъ В. В. Самойлову и Павлу Васильеву, но такъ какъ Самойловъ не выносилъ Васильева и не игралъ съ нимъ въ однѣхъ пьесахъ, то, конечно, и на этотъ разъ онъ не пожелалъ сдѣлать исключенія. Василій Васильевичъ наотрѣзъ отказался отъ участія въ «Испор­ ченной жизни», хотя роль обманутаго супруга ему очень понрави­ лась. По этому поводу Чернышевъ долгое время пререкался съ капризнымъ премьеромъ и въ концѣ концовъ настоялъ таки на томъ, что Самойловъ въ его комедіи игралъ вмѣстѣ съ своимъ за­ кулиснымъ врагомъ. Иванъ Егоровичъ достигъ этого одной фразой, удачно вклеенной въ письмо къ Самойлову, самолюбіе котораго было ею затронуто, что и требовалось доказать. Только такимъ рѣши­ тельнымъ образомъ авторъ и могъ достигнуть успѣха. Магическая фраза, задѣвшая за живое Самойлова, была такова: «Неужели, Ва­ силій Васильевичъ, справедливы слухи, что вы будто бы потому не хотите играть въ моей комедіи, что боитесь соперничества Ва­ сильева?» — Никто въ мірѣ не можетъ внушить мнѣ боязни соперниче­ ства,—запальчиво воскликнулъ Самойловъ, вслухъ негодуя на Чер­ нышева, усомнившагося въ его обширныхъ способностяхъ.—Я ни­ кого не боюсь, а не только какого-то ш калика ... «Шкаликомъ» онъ постоянно называлъ за глаза Павла Василье­ вича. Послѣдніе годы жизни Чернышева были омрачены чуть ли не безпросыпнымъ кутежомъ. Онъ и вообш;е-то никогда не отказывалъ себѣ въ этомъ удовольствіи, но тутъ къ простой «привычкѣ», какъ говорили про него собутыльники, присоединился «резонный мотивъ». Иванъ Егоровичъ имѣлъ неосторожность влюбиться въ премьершу N. N., которая нисколько ему не сочувствовала. Эта безнадежная любовь была для него роковой. Онъ предался пьянству, желая за­ глушить въ себѣ порывы лучшаго изъ чувствъ, но вмѣсто ожидае­ маго облегченія нажилъ тяжкую болѣзнь «водянку», которая и свела его въ могилу. Умеръ онъ въ нищенской обстановкѣ, создавшейся случайно. Онъ жилъ въ комнатѣ, которую нанималъ отъ хозяйки. Во время его тяжкой болѣзни эта хозяйка вздумала перемѣнить квартиру и переѣхала съ прочими жильцами на другую, оставивъ умирающаго Чернышева на произволъ судьбы. Впрочемъ, изъ жалости она дала