Исторический вестник. 1894 г. Том LVII.

и крѣпкія ругательства посыпались изъ устъ князя. Собравъ силы, онъ вскочилъ опять, но почувствовалъ, что въ глазахъ у него начинаетъ желтѣть и все передъ нимъ кружится, только этотъ черный, огромный человѣкъ стоитъ и злобными глазами усмѣхается. Вотъ онъ опять взмахнулъ рукой, и князь тотчасъ же вслѣдъ за этимъ взмахомъ ощутилъ въ своемъ горлѣ гто-то холодное, острое и непріятное... Черный человѣкъ запрыгалъ, захрипѣлъ, оскалилъ бѣлые зубы... Князь хочетъ кинуться на него и душить, душить... Онъ дѣлаетъ отчаянное усиліе, взмахиваетъ руками, но опять ост­ рое и холодное впивается нѣсколько пониже, потомъ горячая струя обливаетъ его. — Ахъ, т ы ........... , — хрипя и падая, произноситъ послѣд­ нее ругательство князь и бьется на полу, судорожно царапая ру­ ками. Но Булавинъ, не посмотрѣвъ дансе на его послѣднія судороги, хладнокровно наступаетъ ногой на голову безмятежно храпѣвшаго майора и вонзаетъ кинжалъ въ правый его бокъ. Гулякъ, вхо­ дившій въ это время изъ другой половины, крикнулъ съ громкимъ смѣхомъ: — Оставь! не порти кафтана! Булавинъ ударилъ ногой забившагося на полу нѣмца и выбѣ­ жалъ изъ избы, оставивъ Гуляка покончить съ нимъ. Безмолвная, звѣрская рѣзня закипѣла въ станицѣ. Ни пощады, ни жалости тутъ не было; была одна страшная месть озлобленныхъ и оскорбленныхъ людей своимъ притѣснителямъ. Въ какой нибудь часъ все было кончено. Тысяча солдатъ, десять офицеровъ и пол­ ковникъ князь Юрій Владимировичъ Долгорукій—всѣ были пере­ биты и перерѣзаны. Пощажены были лишь старшины. Булавинъ слышалъ, какъ Ефремъ Петровъ, скача по улицѣ къ воротамъ станицы, что-то кому-то кричалъ, потомъ видѣлъ, какъ вслѣдъ за нимъ промчались еще четыре всадника, и знакомый ему голосъ Григорія Машлыкина крикнулъ: — Гребни, ребята! И удалившійся дружный топотъ ихъ лошадей скоро замеръ въ нѣмой темнотѣ ночи... Къ утру за станицей были уже готовы двѣ огромныя ямы. Тѣла убитыхъ сваливали на повозки и везли туда. Нѣкоторые казаки успѣли уже напиться. Горбоносый цѣловальникъ грекъ былъ за что-то страшно избитъ, тощій и юркій казакъ Никита Желтоусъ щеголялъ уже въ темнозеленомъ майорскомъ мундирѣ съ позу ментами. — Эхъ, жирный чортъ этотъ нѣмецъ разъѣлся!—говорилъ онъ, помогая взвалить на арбу желтокудраго толстаго майора и чувствуя себя какъ бы обязаннымъ отдать сей послѣдній долгъ тому, въ чьемъ кафтанѣ щеголялъ. 676 А. Вѳрѳзинцѳвъ —