Исторический вестник. 1894 г. Том LVII.

C6 P. H. Сѳмѳнтковскій его художественному замыслу; но развѣ уже то обстоятельство, что эти черты всѣмъ знакомы, не составляетъ непреодолимаго пре­ пятствія для воспроизведенія ихъ на исторической картинѣ, посвя­ щенной концу XVI вѣка? Какъ бы мы ни желали выгородить художника изъ уваженія къ большому его таланту, мы, тѣмъ не менѣе, должны допустить, что въ данномъ случаѣ онъ пожертвовалъ правдою и серьезнымъ художественнымъ замысломъ для того, чтобы вызвать дешевый эфектъ болѣе чѣмъ сомнительнаго достоинства. Во всякомъ случаѣ очевидно, что не историческая правда, на сколько она доступна художнику, занимаетъ его, составляетъ, такъ сказать, основу его творчестта, а чисто внѣшнія побужденія, т. е. желаніе написать картину, которая вызвала бы сенсацію. Громадное боль­ шинство лицъ, оцѣнивавшихъ «Іоанна Грознаго», пришли къ за­ ключенію, что картина эта слишкомъ реалистична, что впечатлѣніе, ею вызываемое, не принадлежитъ къ числу эстетическихъ, что она вызываетъ только ужасъ и отвращеніе, что въ ней слишкомъ много совершенно ненужной крови. Значитъ, и въ этомъ отношеніи выяс­ нено желаніе художника вызвать эфектъ пріемомъ, не имѣющимъ отношенія къ искусству. Мы должны затѣмъ спросить, почему ху­ дожникъ разсчитывалъ произвести наибольшее впечатлѣніе, изо­ бражая самыя ужасныя сцены изъ нашей исторіи, и пожертвовалъ для нихъ бытовою живописью и пейзажами, которымъ онъ, пови- димому, окончательно себя посвятилъ. Въ этомъ отношеніи надо отдать справедливость художнику; онъ сумѣлъ угодить публикѣ и вызвать въ ней интересъ. Вытовые сюжеты начинали наскучать, и онъ возвратился къ сюжетамъ, правда, не новымъ, но родствен­ нымъ той толпѣ, которая усвоила себѣ преимущественно отрица­ тельныя стороны движенія 60-хъ годовъ. Дальнѣйшія произведенія Рѣпина окончательно подтверждаютъ нашъ взглядъ на истинный характеръ его творчества. Отъ исторической живописи онъ черезъ четыре года обращается снова къ религіозной, совершенно имъ заброшенной со времени полученія золотой медали. Но новая его картина: «Святитель Николай избавляетъ отъ смерти трехъ невинно­ осужденныхъ», нисколько не означаетъ прочнаго возврашенія къ религіозной живописи. Уже черезъ два года появляется новая исто­ рическая его картина «Запорожцы», по тенденціи, однако, нисколько не напоминающая ни «Царевны Софьи», ни «Іоанна Грознаго». Вообще съ «Іоанномъ Грознымъ» прекращается у Рѣпина всякая тенденціозность, и онъ все болѣе и болѣе посвящаетъ свою кисть сюжетамъ безразличнымъ въ общественномъ или политическомъ отношеніи. Духъ времени налагаетъ совершенно явственный отпе­ чатокъ на его творчество: религіозность съ нѣсколько свѣтскимъ оттѣнкомъ, самобытность съ историческими воспоминаніями,—вотъ почва, на которой возникаютъ новые художественные замыслы Рѣпина. Понятно, что при такихъ условіяхъ эти замыслы не могутъ