Исторический вестник. 1894 г. Том LVII.

Шульгинская расправа 673 Ц в ѣ т ен ъ наш ъ батюш ка славный т и х ій Д он ъ , цвѣ т енъ? Ч ѣм ъ -т о въ славномъ ти хом ъ Д о н у волна наполн ена? Н ап олн ен а волна въ ти хом ъ Д он у отцовокими -м ат ериными сл е зам и » . — А пѣсня, братъ, знатная! — сказалъ князь, когда Булавинъ и Гулякъ кончили пѣть:—только ты извини меня, братъ Кондра­ тій... какъ тебя тамъ по батюшкѣ-то? — Аѳанасьевъ сынъ... — Ну, Аѳанасьевичъ, — извини, братъ, а рожа у тебя самая разбойницкая. Булавинъ разсмѣялся съ самымъ, невидимому, добродушнымъ и безобиднымъ видомъ. — Нехорошій взглядъ! — не улыбаясь и настойчиво добавилъ Долгорукій, пристально глядя на него своими мутными, пьяными глазами. Потомъ, помолчавъ довольно долгое время, онъ взялъ Бу­ лавина за плечо, потрепалъ и сказалъ уже соннымъ голосомъ; — А какъ у васъ тамъ... въ Богучарѣ или гдѣ это ты жи- вешь-то... насчетъ... гм... живего мяса?.. — Насчетъ, то-есть, бабьей части? — показывая бѣлые сплош­ ные зубы и блестя глазами, спросилъ Булавинъ; — это у насъ слободно... Да тебѣ, ваше сіятельство, въ такую далю зачѣмъ? Ты бы тутъ потрудилъ себя пройтиться по станицѣ да пустилъ бы взоръ кой-куда... — Нѣту! Ефремъ сказалъ—нѣту!—съ безнадежной увѣренностью сказалъ князь. — Анъ есть! Я давеча у шинкаря тутошняго, у грека, ви­ далъ; жена ли, сестра ли — не знаю, только, ахъ, доброзрачна, со­ баки ее заѣшь!.. — О? — Божиться только не хочу, а то — вѣрное слово!.. Долгорукій опять протянулъ руку къ широкому плечу Булавина и сталъ трепать его, улыбаясь и пристально глядя ему въ глаза. — Ежели хочешь, государь мой, — близко нагибаясь къ нему и глядя на него въ упоръ, въ полголоса заговорилъ Булавинъ: — ежели желательно, оЗхлопочу — заразъ тутъ будетъ... — Ммм... н-не вр-решь?.. — Проводи лишь гостей,—прошепталъ онъ, взявъ безцеремонно княжескую голову своей широкой рукой и нагнувъ ее къ себѣ. — Дѣло! — сказалъ заплетающимся языкомъ князь, качнувъ головой, и громко крикнулъ; — На спокой всѣмъ! Живо! Ефремъ Петровъ, дремавшій, прислонясь спиной къ стѣнѣ и испачкавъ въ бѣлую глину свой кафтанъ, вскинулъ удивленно глазами, потомъ сообразивъ, въ чемъ дѣло, засуетился, отыскалъ шапку и, повторяя: «вѣдь и то пора! и то давно пора!» сталъ рас­ качивать за плечи спавшихъ сидя двухъ другихъ старшинъ: Обро-