Исторический вестник. 1894 г. Том LVII.

672 А. Вѳрѳзинцевъ — Вотъ люблю за обычай!.. Славный ты парень!—воскликнулъ совсѣмъ весело и одобрительно князь:—а это что? и ты?., знатно!— прибавилъ онъ, увидѣвъ, что и Гулякъ молча досталъ изъ кармана бутылку и ставилъ ее на столъ. — Ефремъ! наливай! — крикнулъ въ восторгѣ князь: — садись, ребята! И опять пошла кругомъ гулять чарка. Дымъ табачный, духота и жара постепенно усиливались и кружили головы опьянѣвшимъ уже старшинамъ и офицерамъ. Черезъ полчаса князь, весь красный и вспотѣвшій, смотря на все пьяными, счастливыми глазами, про­ силъ Булавина пѣть ту пѣсню, которую онъ пѣлъ на улицѣ. Бу­ лавинъ все отказывался, говоря: — У насъ вѣдь пѣсни-то какія!.. Можетъ, вашей милости и не по ндраву... — Валяй! чего тамъ!..—кричалъ во все горло князь. Майоръ-нѣмецъ, сидѣвшій на концѣ стола возлѣ князя, заснулъ, положивъ на столъ свою лохматую голову. Князь сильно толкнулъ его кулакомъ въ плечо, и онъ, покачнувшись и потерявъ равно­ вѣсіе, медленно и грузно свалился на полъ, но не проснулся. Пан- кратъ, денщикъ князя, съ трудомъ оттащилъ его за ноги въ уголъ. Машлыкинъ, забившись въ задній уголъ, гдѣ онъ всегда обыкно­ венно садился, тоже дремалъ. Младшіе офицеры и одинъ старшина ушли на свои квартиры. Ефремъ Петровъ запѣвалъ тонкимъ, фаль­ шивымъ голосомъ пѣсню и бросалъ на первыхъ же порахъ со сло­ вами: «нѣтъ! нагустилъ!». — Либо ужъ сказать одну?—обратился Булавинъ къ Гуляку. — Какъ знаешь,—отвѣтилъ Гулякъ и кашлянулъ въ руку, го­ товясь пѣть. — «Ой да чѣмъ наша славная земелюшка распахана»,—обло­ котившись на столъ и глядя внизъ, запѣлъ Булавинъ своимъ гу­ стымъ, сильнымъ басомъ и махнулъ рукой Гуляку. Тотъ подхва­ тилъ, и тѣ самые плавные и тоскливые звуки, которые слышались съ улицы, полились теперь и заполнили собой всю избу. Задремав­ шій Григорій Машлыкинъ вдругъ встрепенулся, вышелъ изъ сво­ его угла къ столу и сталъ помахивать плавно руками, умильно и счастливо глядя на пѣвцовъ. Долгорукій опустилъ голову и, заду­ мавшись, слушалъ внимательно эту незнакомую ему, горькую пѣ­ сню, и какое-то безотчетно-грустное настроеніе овладѣло имъ. Пѣсня говорила: «Н е со х ам и -т о сл авн ая зем елюш ка н аш а р а сп а х ан а , н е плугами , Р а с п а х а н а п аш а зем елюш ка лош адиными копы тами , А за сѣ ян а сл авн ая зем елюш ка к а зац ким и головами . Ч ѣ м ъ -т о н аш ъ батюш к а славны й т и х ій Д о н ъ украш енъ? У к р аш е н ъ -т о н аш ъ т и х ій Д он ъ м олодыми вдовами . Ч ѣм ъ -т о наш ъ ба тюш к а т и х ій Д о н ъ цвѣ т енъ?