Исторический вестник. 1894 г. Том LVII.

670 А . В ѳ р ѳ в и н ц ѳ в ъ Онъ СЪнеизмѣнною аккуратностью, беззаботно посвистывая и не сни­ мая папахи при входѣ, вынималъ изъ-подъ полы своего краснаго кафтана сулею съ виномъ и ставилъ на столъ передъ полковникомъ; — Есть? — задавалъ серьезно свой обычный, ежедневный во­ просъ князь и получалъ такой же обычный и неизмѣнный отвѣтъ: — Ужъ я не достану, кто и достанетъ... Затѣмъ приходилъ толстый майоръ-нѣмецъ съ краснымъ, ши­ рокимъ, добродушнымъ лицомъ и съ желтыми кудрями, и тоже ставилъ на столъ штофъ. — Есть?—спрашивалъ князь. — Москателенъ-вейнъ, — широко и глупо улыбаясь, отвѣчалъ нѣмецъ. Третьимъ являлся обыкновенно Григорій Машлыкинъ или кто нибудь другой и точно такъ же, какъ Ефремъ, не снимая папахи, отвернувъ полу кафтана, извлекалъ бутылку. — Помаранцевая, заморская! — торжественно говорилъ онъ, ставя ее на столъ. — Знатно!—тѣмъ же тономъ отвѣчалъ князь. И такъ одинъ за другимъ являлись остальные старшины и офи­ церы, и каждый обыкновенно приносилъ по бутылкѣ съ виномъ или водкой. Изба, пропитанная виннымъ запахомъ уже съ перваго дня пріѣзда Долгорукова, тотчасъ же наполнялась табачнымъ дымомъ и винными испареніями. Послѣ первыхъ трехъ рюмокъ наступало веселое оживленіе, всѣ начинали разомъ говорить, смѣяться безъ причины, разстегивали или даже совсѣмъ скидали верхнее платье. Первый примѣръ подавалъ самъ хозяинъ-князь, который сильно потѣлъ и всегда сидѣлъ въ одной рубахѣ. — Григорій! чеколату хочешь?—громко и весело кричалъ Дол­ горукій, обраш,аясь къ Машлыкину. — Чаво-о? , — Чеколату! мнѣ изъ Петербурга связку цѣлую прислали... — А это што за штука? — Штука, братъ, занятная!., въ родѣ кофею или бы... — Тьфу!..—ожесточенно плевалъ Машлыкинъ, отворачиваясь въ сторону:—на кой она мнѣ идолъ?! Кофей на семи соборахъ проклятъ!.. Князь заливался раскатистымъ, довольнымъ хохотомъ. Ему вто­ рилъ нѣмецъ-майоръ, а за нимъ и всѣ остальные. Всѣ смѣялись, не зная чему, но всѣмъ было просто очень весело. А чарка епі;е нѣсколько разъ обходила кругомъ стола. —^8-го октября, въ станичной избѣ происходила такая же обычная пирушка. Къ девяти часамъ вечера всѣ были уже значительно нагружены, всѣ были веселы, всѣ шумѣли. Ефремъ Петровъ, сбивъ на затылокъ папаху и нагнувшись къ князю, говорилъ: — Ты попроси меня—въ одну минуту оборудую!..