Исторический вестник. 1894 г. Том LVII.

Ш у л ь г и н с к а я р а с п р а в а 667 8-го октября 1707 года, человѣкъ двѣсти вооруженныхъ людей скрывались съ самаго утра на этой полянкѣ. Они дожидались своего атамана Кондратія Аѳанасьевича Булавина, который назначилъ имъ въ этомъ мѣстѣ сборный пунктъ. Всѣ собравшіеся люди имѣли самый спокойный, обыденный видъ; такъ же, какъ и въ повсе­ дневной, обычной жизни, сидѣли, беззаботно грызли сухари, смѣя­ лись и ругались. Повидимому, всѣ ни о чемъ важномъ не думали, ни къ чему не готовились такому, что потомъ заволнуетъ и поды­ метъ многія тысячи людей. У землянки, накрытой дерномъ, сидѣлъ на свѣжемъ, недавно срубленномъ обрубкѣ толстаго тополя рыжій, невысокій и корена­ стый человѣкъ въ лохматой шапкѣ съ желтымъ верхомъ, въ синемъ короткомъ кафтанѣ и въ пестрядинныхъ порткахъ. Маленькіе и умные сѣрые глазки его постоянно перебѣгали съ предмета на предметъ. Онъ вертѣлъ въ рукахъ кинжалъ въ желтыхъ потертыхъ ножнахъ и съ беззаботной улыбкой смотрѣлъ, какъ два здоровые, молодые,- безусые казака играли въ чехарду, прыгая другъ черезъ друга, падая и хохоча во гсе горло. Подъ повѣткой, у самаго входа въ землянку, спалъ толстый старый запорожецъ, уткнувшись лицомъ въ высокую баранью шапку и показывая бритый широкій затылокъ. Онъ раскидалъ широко свои ноги, обутыя въ когда-то ш;егольскіе, а теперь стоп­ танные сафьянные чоботы. Старая, съ заплатами, запорожская свитка, во время оно бывшая красной, а теперь какого-то стран­ наго, желто-бураго щѣта, служила ему подстилкой, а могучее тѣло, прикрытое одной только худой рубахой, оставлено было на произволъ стихій. Солнце подвинулось уже далеко на западъ. Лучи его, проры­ ваясь изъ сѣрыхъ и рыхлыхъ облаковъ, которые быстро плыли по небу и собирались на горизонтѣ въ тучу, освѣш;али жидкимъ и кроткимъ, осеннимъ блескомъ поляну. Вѣтеръ порывами проле­ талъ по деревьямъ, шумѣлъ въ ихъ вѣтвяхъ, срывалъ листья и кружилъ ихъ въ воздухѣ. Высокій старый тополь, раскинувшій свои могучія вѣтви надъ самой землянкой, трепеталъ весь отъ низу до верху своими желтыми листьями, и частый,. шуршаш,ій шелестъ ихъ былъ похожъ на отдаленный, тревожный людской говоръ. — Отецъ Пафнутій!—крикнулъ рыжій человѣкъ, полуоборотясь къ маленькому отверстію въ стѣнѣ землянки, изображавшему окошко. — Ась?—отозвался оттуда дряхлый стариковскій голосъ. — Нѣтъ ли чего покусать? оголодалъ... — Есть хлѣбецъ, коль хошь... грушонки есть... — Давай-ка ихъ суда! А нашего Аѳанасьевича все нѣтъ... Ужъ и ночь на дворѣ... — Дѣло-то большое, все съ опаской надо,—говорилъ маленькій, сутулый и хилый отецъ Пафнутій, выходя изъ землянки и неся