Исторический вестник. 1894 г. Том LVII.

Ш у л ь г и н с к а я р а с п р а в а 665 голяютъ въ богатыхъ одеждахъ, не знаютъ подневольнаго труда... «Живутъ—не тужатъ и никому не служатъ». И эта мечта кружила и туманила голову. Сердце рвалось туда, къ этой очаровательной красавицѣ-волѣ, къ этому широкому празднику, неотразимо влекуш,ему своимъ безграничнымъ удаль­ ствомъ, къ этой свободной жизни—безъ господъ, безъ тягла, безъ рекрутчины, безъ жестокихъ воеводъ и неправедныхъ судей. И бѣжалъ по сиротской дорогѣ на тихій, вольный Донъ обездолен­ ный человѣкъ искать пріюта и бѣлаго свѣта, даннаго на волю,— бѣжалъ, унося въ сердцѣ тоску по оставляемой разоренной родинѣ и злобу противъ безжалостныхъ злодѣевъ-разорителей, началь­ ныхъ людей. Въ Хоперскихъ, Медвѣдицкихъ и Чирскихъ лѣсахъ находилъ онъ пріютъ, безопасность и волю, и былъ увѣренъ, что ничто те­ перь не можетъ возвратить его назадъ, къ оброкамъ и тяглу, къ возводимъ и дьякамъ. Но воля оказалась на дѣлѣ не такой обаятельной и красивой, какою была въ грезахъ забитаго и измученнаго человѣка, не та­ кой безпредѣльной и нестѣсняемой; а благополучія, о которомъ мечталось до побѣга и во время побѣга, и совсѣмъ почти не было: тотъ же холодъ и голодъ, та же нужда неотступно ходила слѣдомъ. Чтобы сладко попить и поѣсть, чтобы пцегольнуть богатой одеждой, приходилось рисковать жизнью, рисковать быть посаженнымъ на колъ. Праздникъ былъ широкій, шумный, головокружительный, но недолгій и мимолетящій, и та же сѣрая и суровая нужда стояла послѣ за плечами. Но все-таки жилось легче, чѣмъ прежде, потому что не было такихъ начальныхъ людей, которые могли бы надругаться и изу­ вѣчить ни за что, ни про что, некого было страшиться и трепе­ тать: всѣ были равны и всѣ становились другъ за друга противъ притѣснителей... Но вотъ страшная, властная рука протягивается и въ эти мѣ­ ста, въ которыхъ ожившіе было отъ гнета и притѣсненій люди чувствовали себя вполнѣ безопасными и считали дорогу назадъ совсѣмъ заросшею,—протягивается и требуетъ бѣжавшихъ «люди­ шекъ и холопей» назадъ, грозя кнутомъ, вырываніемъ ноздрей и каторгой. Ужасъ охватываетъ бѣглецовъ, eдвa^ успѣвшихъ вкусить вольной жизни, и страшнѣе смерти, безпросвѣтнѣе могилы ка ­ жется имъ все, что Оки оставили назади, убѣгая изъ родныхъ мѣстъ. А властная рука все надвигается и грозитъ раздавить и уничтожить всякое сопротивленіе. И заметались въ разныя стороны, зашумѣли и заволновались всѣ «голутвенные» люди. Они собирались въ кабакахъ, кричали, напивались, шумѣли еш;ѳ больше и не знали, что дѣлать. Они были голодны, плохо одѣты