Исторический вестник. 1894 г. Том LVII.

Идеалы въ и ск у с ствѣ 65 жетамъ, не имѣющимъ, повидимому, никакого отношенія ни къ преж­ ней дѣятельности Рѣпина, ни къ художественному его темпераменту? Вопросъ этотъ остается открытымъ. Въ самомъ развитіи творчества художника мы отвѣта на него не находимъ. Мы не можемъ понять, почему онъ послѣ двѣнадцати-лѣтняго перерыва возвращается къ исторической живописи, вступаетъ вдругъ на новый путь, избирая кровавые сюжеты и отрекаясь отъ бытовой живописи, которая до­ ставила ему столько лавровъ. Одно только очевидно, что не въ самой душѣ художника, не въ его внутреннихъ затаенныхъ думахъ, не въ творчествѣ, развивающемся самостоятельно, безъ оглядки на внѣшнія обстоятельства и на временныя общественныя вѣянія можно искать разгадки этого вопроса. Случайный характеръ имѣла вся его предшествовавшая дѣятельность, случайностью, повидимому, объ­ яснялись всѣ его внезапные переходы отъ одного жанра къ дру­ гому, случайнымъ можетъ представляться и выборъ кровавыхъ исто­ рическихъ сюжетовъ. Дѣйствительно, трудно подыскать примѣръ другого значительнаго художника,—а Рѣпинъ, несомнѣнно, очень вы­ дающійся художникъ,—который такъ кидался бы изъ стороны въ сто­ рону, какъ Рѣпинъ, и творчество котораго носило бы такой неопредѣ­ ленный характеръ. Если данный художникъ склоненъ, напримѣръ,къ кровавымъ сюжетамъ, то это болѣе или менѣе отразится на всей его дѣ­ ятельности. Если онъ представляетъ собою меланхолическую, элегиче­ скую натуру, то всѣ его произведенія будутъ болѣе или менѣе запечат- лѣны этимъ характеромъ. Если въ немъ преобладаетъ ироническая жилка, то и она проявится болѣе или менѣе во всѣхъ его произведе­ ніяхъ. Поэтому естественно искать причины быстрой смѣны разно­ образныхъ и часто совершенно противоположныхъ сюжетовъ у Рѣ­ пина въ какихъ нибудь внѣшнихъ побужденіяхъ, не зависящихъ отъ внутренняго творческаго процесса. Года три тому назадъ на выставкѣ картинъ Рѣпина фигури­ ровали, между прочимъ, его этюды къ «Царевнѣ Софьѣ» и къ «Іоанну Грозному». Въ числѣ этихъ этюдовъ былъ одинъ, обозна­ ченный: «Профиль Д. М. Гаршина для сына Ивана Грознаго». Фактъ этотъ чрезвычайно характеренъ и любопытенъ съ точки зрѣнія занимающаго насъ вопроса. Итакъ, вотъ какую мысль имѣлъ художникъ: для жертвы Ивана Грознаго онъ избираетъ обликъ всѣмъ извѣстнаго современнаго писателя! Надо ли пояснять, что этотъ замыселъ съ точки зрѣнія серьезнаго художественнаго твор­ чества — просто чудовищенъ. Возможна ли историческая иллюзія, когда мы присутствуемъ при зрѣлищѣ, какъ Иванъ Грозный уби­ ваетъ человѣка съ внѣшнимъ обликомъ всѣмъ извѣстнаго писателя? Тутъ не только иллюзія невозможна, но получается даже какой-то антихудожественный, непристойный маскарадъ. Для чего же, спра­ шивается, въ данномъ случаѣ понадобился Рѣпину Гаршинъ? До­ пустимъ, что черты лица покойнаго писателя очень подходили къ «истор. въстн.>, ІЮЛЬ , 1894 г., т. ми. 5