Исторический вестник. 1894 г. Том LVII.

662 А. Бѳрѳзинц'ѳвъ таковыхъ людишекъ, чтобы я, по указу его царскаго величества, могъ водворить ихъ на своихъ мѣстахъ, кто откуда пришелъ, и руки должны дать въ томъ, что приматъ къ себѣ больше таковыхъ бѣглыхъ не будете... Долгорукій остановился. Кругъ молчалъ. — Слыхали?—возвысивъ голосъ, обратился князь къ казакамъ и увидѣлъ 'передъ собою упорный, полувраждебный, полупрезри­ тельный взглядъ атамана, его суровое, смуглое лицо, увидѣлъ угрю­ мыя сѣдыя, бородатыя лица и ни слова не услышалъ въ отвѣтъ. — Всѣ, кто пришелъ къ вамъ послѣ второго Азовскаго походу,— заговорилъ опять Долгорукій, стараясь придать голосу какъ можно болѣе внушительности и строгости:—должны воротиться на старыя свои мѣста. А теперь вы должны объявиться поименно, всѣ жи­ тели этого городка, сколько душъ кого есть. — Этого допрежь у насъ не водилось,—заговорилъ кто-то среди казаковъ сзади. ^ — А-а?—нахмуривъ брови, крикнулъ князь своимъ трескучимъ голосомъ. Никто не отозвался. Войсковой старшина Ефремъ Петровъ снялъ папаху и, поклонившись кругу, сказалъ: — Атаманы молодцы! Послали насъ, старшинъ, изъ Черкас­ скаго города на тотъ конецъ, чтобы объявить волю войска — не чините противности царскому его величества указу... Сзади, въ кругу, зашумѣли голоса: , — Воля войска, воля войска! А войока и не собирали для совѣту! — Говори, атаманъ, сколько казаковъ у тебя въ станицѣ,— рѣшительно приказалъ Долгорукій. — А кто ихъ считалъ?.. У насъ людъ не записной, вольный,— невозмутимо спокойно и не торопясь отвѣтилъ атаманъ. — А?! не записной?—начиная краснѣть, крикнулъ князь еш;е громче и грознѣе, чѣмъ прежде: — всѣ вы воры и мошенники! Я вамъ дамъ «не записной»! Го-во-ри!—хлопнувъ по столу кулакомъ, грозно повторилъ онъ. — Нечего мнѣ говорить, — глухо и съ разстановкой отвѣчалъ атаманъ, выдерживая грозный взглядъ князя:—и никакихъ воровъ и бѣглыхъ у насъ нѣтъ, и безъ приказу войска мы не выдадимъ никого—вотъ весь мой сказъ... И вдругъ, послѣ этихъ рѣшительно сказанныхъ словъ, разомъ за­ говорилъ весь кругъ, зашумѣлъ, загудѣлъ, какъ потревоженный улей. — А... а... а...—закипѣлъ князь, весь багровѣя и не могши сначала отъ гнѣва выговорить ни одного слова, и подскочилъ къ атаману. — У васъ нѣтъ?!. Противность?.. Гго-вор-ри!..—крикнулъ онъ, сжавъ кулаки и потрясая ими передъ бородой атамана. Лѣвая