Исторический вестник. 1894 г. Том LVII.

650 Воспоминанія М. Ѳ. Каменской канскую гражданку принуждены были покрѣпче запирать въ са­ рай, а то она никакъ не могла привыкнуть къ тому, что на Невѣ ей не надо спасать купающихся людей. И изъ этого выходили по­ стоянные скандалы: чуть бывало не доглядятъ, Зюлема тутъ какъ тутъ, схватитъ какого нибудь несчастнаго купальщика за волосы и давай его спасать. Да и послѣдній подарокъ дѣдушки, чудный телескопъ, у насъ на террасѣ составлялъ положительное блаженство всѣхъ кавале­ ровъ. Бывало, у нихъ изъ-за него дѣло доходило чуть не до драки; всякому хотѣлось завладѣть имъ прежде другого и навести его на купальщицъ на Лавалевой дачѣ. И какъ только счастливецъ на­ ведетъ его, такъ ему и кажется, что всѣ эти голыя женщины со­ всѣмъ около него, тутъ у насъ на террасѣ. Дивный былъ теле­ скопъ. Послѣ, когда папенька ставилъ его на крышѣ академіи и смотрѣлъ на городъ Кронштадтъ, то ясно были видны всѣ улицы и люди, которые по нимъ ходили. Помню, что я, грѣшница, разъ рано утромъ, когда на террасѣ у насъ никого не было, тоже на­ вела телескопъ на Лавалевъ берегъ и, представьте себѣ, какъ я испугалась, когда совсѣмъ около меня очутились Василій Андрее­ вичъ и Александра Михайловна Каратыгины, которые, пользуясь утречкомъ, изволили куцаться въ Невѣ «maritalement», вдвоемъ. Уморительно, какъ-то особенно нѣжно, Александра Михайловна поливала своего мастодонта-мужа водою изъ дѣтской кружечки. Но сколько я ни тяни разсказъ про это для меня сравнительно веселое лѣто, все-таки мнѣ придется переѣхать съ него на самую ужасную осень въ моей жизни. Пятнадцатаго августа мы, какъ всегда, переѣхали съ дачи, а семнадцатаго сентября, въ день име­ нинъ тети Нади, въ 12 часовъ утра, сбылось страшное предсказа­ ніе Лизанькинаго нѣмца и маменькино страстное желаніе умереть такъ, чтобы она не знала, что разстается съ нами. Такъ и случи­ лось: въ 12 часовъ послѣ завтрака маменька, какъ всегда, легла не­ много отдохнуть и не проснулась больше. Совсѣмъ никѣмъ неожи­ данный сильный нервный ударъ унесъ ее отъ насъ навсегда. Позванные доктора ничѣмъ не могли помочь ей; все уже было кончено. Сестру Лизаньку и меня въ какомъ-то одурѣніи утащили на­ верхъ, въ комнату тетокъ. Скоро прибѣжалъ къ намъ и папенька и попросилъ у тетокъ позволенія пріютиться ,^ъ комнатѣ покойной бабушки Маріи Степановны, чтобы быть ближе къ намъ. Мы съ сестрою сейчасъ же жалко прижались къ нему и не отходили отъ него все это ужасное время. Странное дѣло, что слабенькая бо­ лѣзненная Лизанька перенесла этотъ страшный переворотъ въ жиз­ ни нашей гораздо тверже, чѣмъ я, полная здоровая дѣвушка. Она могла ходить на панихиды и плакать, и молиться; я же про­ была всѣ три дня, покуда маменька стояла у насъ въ залѣ, въ какомъ-