Исторический вестник. 1894 г. Том LVII.

Воспоминанія М. Ѳ. Еамѳнской 649 лась и нашей постоянной гостьей. Послѣ уже дѣдушкинъ садов­ никъ объяснилъ мнѣ, кто такая эта странная Оленька. Оленька, или Ольга Ивановна, по словамъ его, была бѣдная дворяночка, опредѣленная какими-то благодѣтелями на мѣщанскую половину Смольнаго монастыря. Тамъ все у нея шло благополучно, покуда къ несчастной дѣвушкѣ не сталъ ѣздить на пріемъ какой-то фран­ тикъ, который сталъ за нею сильно ухаживать, влюбилъ глупую дѣвочку въ себя, уговорилъ ее послѣ выпуска бѣжать съ нимъ, что она, очертя голову, и сдѣлала. А послѣ оказалось, что этотъ франтикъ не что иное, какъ бѣглый крѣпостной лакей какого-то важнаго барина. И романъ этотъ кончился тѣмъ, что лакей же­ нился на монастырочкѣ, спился съ круга, въ пьяномъ видѣ ра­ нилъ свою жену топоромъ въ черепъ; и хотя ее тогда вылѣчили, но разума ей ужъ не вернули, и она осталась на всю жизнь лю­ бимицей знати, «забавной дурочкой Оленькой». Отъ этой злосчаст­ ной раны вѣрно и остался у нея навсегда паническій страхъ къ ножамъ и ко всему острому. Ахъ, я и забыла сказать, что дѣдушка Ѳедоръ Андреевичъ Тол­ стой, уѣзжая за границу снимать свои катаракты, вмѣстѣ съ да­ чей надѣлалъ отцу моему еще много подарковъ; во-первыхъ, онъ купилъ для него чудную верховую лошадь, жеребца арабской по­ роды, Гектора; потомъ подарилъ еще ньюфаундлендскую собаку Зю- лему, которая у него всегда жила при этой дачѣ; еще для балкона большой дорогой телескопъ и наконецъ шести-весельный мор­ ской катеръ, чтобы кататься въ немъ по Невѣ. Дѣдушка хорошо зналъ вкусы своего крестника, а потому и всѣ его подарки при­ шлись отцу моему по душѣ. Особенно влюбился папенька въ сво­ его красавца Гектора и всякій вечеръ гарцевалъ на немъ передъ публикой. И эта огневая лошадь слушалась его, какъ маленькая со­ бачка. Очень я любила смотрѣть, какъ онъ удивляетъ всѣхъ своею молодецкою ѣздой. И вѣдь какой онъ былъ хитрый: какъ только никто ему не попадается на встрѣчу, Гекторъ идетъ себѣ смирно, не ворохнется. Но только завидитъ папенька гдѣ нибудь вдали людей, и въ особенности дамъ, такъ этотъ страшный конь и взбѣ­ сится, и пойдетъ выкидывать разныя штуки, и становится на дыбы. Тутъ-то отецъ мой и сидитъ на конѣ, точно изъ одного куска съ нимъ вырубленъ, и покоряетъ разъяренное животное своей волѣ. И публика, бывало, дивится, а встрѣчные знакомые даже ему аплодируютъ. Я этого очень боялась, но тетки мнѣ открыли за тайну, что папенька нарочно потихоньку бѣситъ своего Гектора, а потомъ усмиряетъ его, и что это ему ничего не стоитъ. Ньюфаундлендку Зюлемку, дочь почтенныхъ, украшенныхъ ме­ далями, родителей, папенька тоже залюбилъ безъ памяти и всегда купалъ ее при дамахъ самъ. Но за то, когда мужчины наши ѣздили на катерѣ купаться на Лавалевъ берегъ, то эту свободную амери-