Исторический вестник. 1894 г. Том LVII.

Воспоминанія М. Ѳ. Каменской 647 разговариваетъ, и, представьте себѣ, на нѣмецкомъ языкѣ, кото­ рый она ненавидѣла и всегда заявляла, что не понимаетъ на немъ ни слова. Я вернулась и спросила ее: — Лизанька, что ты это одна тутъ разговариваешь? — Молчи, не мѣшай! — махнула она мнѣ рукой; сказала еш;е слова три нонѣмецки, и-блѣднѣла вся, какъ полотно, и вдругъ пустилась опрометью бѣжать назадъ въ Академію. Я нашла ее уже въ комнатѣ тетокъ, всю въ слезахъ. Она раз­ сказывала имъ, что сейчасъ встрѣтила нѣійца, и онъ сказалъ ей, что маменька наша умретъ нынѣшнимъ лѣтомъ или въ маѣ, или въ сентябрѣ. — Лизанька, ты вѣдь не понимаешь нѣмецкаго языка; тебѣ это все почудилось,—уговаривали ее тетки, стараясь успокоить. Но уі'ѣшить ее нельзя было: она вѣрила въ страшное предска­ заніе какого-то человѣка, котораго совсѣмъ съ нею и не было. Въ началѣ мая дѣдушка Ѳедоръ Андреевичъ прислалъ папенькѣ сказать, что наша дача на Крестовскомъ островѣ совсѣмъ готова, и что мы можемъ переѣхать, если хотимъ. Дѣйствительно мы скоро переѣхали. Въ серединѣ мая маменька вдругъ опасно захворала необыкно­ венною болѣзнью, которую доктора назвали столбнякомъ . Она сидѣла на креслѣ точно, какъ окаменѣлая, ничего не говорила, не просила, даже кормить ее докторъ Шестаковъ долженъ былъ си­ лою, пропуская ей въ ротъ пищу. Всѣ мы были въ отчаяніи. Лизанька вѣрила въ предсказаніе и всякую минуту ждала смерти бѣдной матери нашей, но на этотъ разъ насъ помиловалъ Богъ. Приглашенный извѣстный докторъ вмѣстѣ съ Андреемъ Егорови­ чемъ спасли нашу дорогую... Она скоро поправилась и даже по­ здоровѣла къ концу лѣта, такъ что мы всѣ успокоились. Я положительно была въ восторгѣ отъ дачи, отъ массы роза­ новъ, въ которыхъ она, можно сказать, тонула. Кромѣ того, я много гуляла и часто ходила въ гости къ madame Lioseim, которая зани­ мала тогда мѣсто воспитательницы при дѣвицахъ Чертковыхъ и жила на Каменномъ островѣ. Уморительный былъ со мною случай въ одно изъ моихъ путешествій къ Чертковымъ. Отъ насъ къ нимъ надо было пройти недалеко по берегу Невы, между стриженыхъ акацій. Иду я, задумавшись, и вдругъ слышу, что на террасѣ дачи княгини Голицыной какой-то странный охриплый голосъ кричитъ: «Княгиня, княгиня! позовите сюда эту хорошенькую ба­ рышню, что мимо идетъ. Это дочка вашего сосѣда, графа Тол­ стого, того самаго, что зимою, въ лентахъ и орденахъ, съ прач­ ками бѣлье чрезъ Исаакіевскій мостъ возитъ». Я взглянула на террасу и увидѣла цѣлую публику, которая съ любопытствомъ вглядывалась въ меня, да еще маленькую ста­ рушку въ запачканномъ черномъ коленкоровомъ платьѣ и въ чепцѣ;