Исторический вестник. 1894 г. Том LVII.

644 Воспоминанія М. Ѳ. Каменской Но такъ какъ мнѣ придется впереди много еще разсказывать про Глинку, эту восходящую звѣзду первой величины, про дру­ жбу его съ Кукольникомъ и впослѣдствіи съ мужемъ моимъ, Па­ вломъ Павловичемъ Каменскимъ, который много лѣѵъ сряду былъ съ ними неразлученъ,—то, чтобы не повторяться, оставлю покуда Михаила Ивановича и поговорю о томъ, что случилось раньше. Вернувшись изъ Москвы, Кукольникъ началъ себя вести со мною опять такъ же, какъ онъ велъ себя до новаго года, и ника­ кого больше сближенія между нами не произошло. Точно онъ боялся у насъ въ домѣ показать свое доброе чувство ко мнѣ. Я тоже съ своей стороны не дѣлала ни одного шага къ сближенію, и такъ мы съ нимъ зажили опять, повидимому, совершенно равно­ душные другъ къ другу. О завѣтной ночи подъ новый годъ и по­ мину больше не было. Въ эту же зиму плѣнились нашими воскресеньями и стали бывать у насъ часто Василій Андреевичъ Каратыгинъ и жена его Александра Михайловна, два знаменитые артиста того времени, которые прежде привозили только въ подарокъ моимъ родителямъ билеты на свои бенефисы, а теперь вошли въ составъ нашего самаго интимнаго общества. По-моему, чудный актеръ Василій Андреевичъ Каратыгинъ внѣ сцены представлялъ изъ себя мало интереснаго; для простой комнаты онъ былъ какъ-то слишкомъ громаденъ, говорилъ оглу­ шительнымъ голосомъ и вообще не могъ отдѣлаться отъ привыч­ ныхъ ему театральныхъ эффектовъ, которые на сценѣ были у мѣ­ ста, а въ гостинныхъ казались дикими. Глубоко вдумчивый актеръ, строгій исполнитель всего, что требовало отъ него лицо, которое онъ изображалъ, важный, благородный, картинный во всякомъ своемъ движеніи,—онъ внѣ кулисъ дѣлался необыкновенно тихъ, молчаливъ и терялъ рѣшительно всѣ свои достоинства, кромѣ тѣлесной своей громадности. Какая разница—жена его, Александра Михайловна, дочь знаменитой танцовщицы Колосовой! Куда ее ни посади, вездѣ была у мѣста; попадетъ она, бывало, къ бомонднымъ людямъ и тамъ, бывало, кого угодно своимъ умомъ и любезностью «за поясъ • заткнетъ»; попадетъ она въ кругъ артистовъ, людей «погривуазнѣе», и тамъ найдетъ и сумѣетъ насмѣшить и распотѣшить всѣхъ. Короче сказать, какъ хороша она была на сценѣ въ роли грече­ ской строгой женщины, какъ она была мила въ роли веселенькой жены адвоката, такъ же отыгрывалась она во всякой домашней обстановкѣ, куда ее нечаянно забрасывала судьба. По своей на­ ружности, по образованію, по чисто французскимъ туалетамъ, она тоже, если бы захотѣла, не дала бы ходу ни на волосъ передъ со­ бой ни одной женщинѣ. Я не знаю, какъ другіе, а папенька, ка­ жется, былъ влюбленъ въ мужа и жену Каратыгиныхъ, а я въ одну Александру Михайловну. И всѣ кавалеры были съ нею тише