Исторический вестник. 1894 г. Том LVII.

Воспоминанія М. Ѳ. Каменской 643 — Ну, ВЫ, деревенщина, сидите смирно; нечего въ окошко вы­ глядывать: чего тамъ не видали? Да не жрите такъ много кон- фектъ, еще у васъ животы заболятъ, и мнѣ придется васъ раз- важивать. Такъ вы и знайте, что я васъ брошу тогда; я сра­ миться изъ-за васъ не намѣренъ. И не смотря на всѣ эти дерзости Скотти, бѣдныя дѣвочки съ жадностью кидались на всѣ эти новинки; и очень понятно, что имъ въ театрахъ было веселѣе, чѣмъ у насъ, тѣмъ болѣе, что у насъ тогда мало танцовали, а все читали, разсказывали что ни- будь новенькое, интересное, или занимались музыкою. Къ нашимъ воскреснымъ гостямъ прибавилось еще нѣсколько литераторовъ и музыкантовъ. Между литераторами появился у насъ тогда уморительный нѣмецъ, баронъ Розенъ, тотъ самый, ко­ торый послѣ на своемъ ломанномъ русскомъ языкѣ сочинялъ за­ бавныя либретто для русскихъ оперъ. Помню, что около этого вре­ мени появился у насъ въ первый разъ молодой пѣвецъ Осипъ Аѳанасьевичъ Петровъ и еще совсѣмъ юная пѣвица (почти еще дѣвочка) Анна Яковлевна Воробьева, которую тогда мучила и тер­ зала театральная дирекція. Помню, что у бѣдной дѣвушки тогда умерла мать и, не смотря на это, убитую горемъ Анну Яковлевну безжалостно заставляли пѣть въ это время нг сценѣ. Помню, какъ отецъ мой, маменька и тетки мои старались приголубить ѳе въ это тяжелое для нея время. Осипъ Аѳанасьевичъ Петровъ и Анна Яковлевна Воробьева часто пѣли у насъ и приводили всѣхъ въ восторгъ своими моло­ дыми чудными голосами. Петровъ, вѣроятно, тогда и не предпола­ галъ, что эта голосистая маленькая худенькая дѣвушку, сдѣлается со временемъ его женою. Несторъ Васильевичъ Кукольникъ точно скоро возвратился изъ Москвы, и у насъ по воскресеньямъ стали больше всего зани­ маться музыкой и пѣніемъ. Тогда же всегдашнимъ нашимъ вос­ креснымъ гостемъ сдѣлался и Михаилъ Ивановичъ Глинка, кото­ рый въ это время задумывалъ уже свою оперу «Жизнь за царя», и все, что напишетъ новенькаго, игралъ и пѣлъ у насъ самъ. Съ Кукольникомъ они были большіе друзья, и дружба эта не кончи­ лась до самой смерти Глинки. Я хорошо помню Михаила Ивановича Глинку въ это время; онъ былъ маленькій человѣчекъ, съ большимъ хохломъ волосъ на головѣ; ему, кажется, очень хотѣлось быть большимъ: онъ все привставалъ нацыпочки и вытягивался, держалъ голову вы­ соко и правую руку важно закладывалъ между петлицъ своего сюртука. Но все это «великому человѣку» росту на взглядъ не прибавляло; онъ все-таки казался «маленькимъ» человѣчкомъ. Хо­ рошаго большого голоса я что-то у него не помню, и когда онъ пѣлъ и старался выра.зить что нибудь съ особенною силою, то всегда натуживался.