Исторический вестник. 1894 г. Том LVII.

Воспоминанія М. Ѳ. Каменской 641 БИЧЪ вдругъ очутился около меня и прежнимъ задушевнымъ голо­ сомъ заговорилъ со мною: — Марья Ѳедоровна, я пришелъ сказать вамъ, что я ѣду ста­ вить на Московскомъ театрѣ мою «Руку Всевышняго». — Когда?—едва выговорила я, совсѣмъ позабывъ въ эту ми­ нуту роль моего напускнаго равнодушія. — Завтра. Прощайте, не поминайте лихомъ... Я ничего уже не могла сказать ему; слезы поднялись, душили меня, я вскочила и убѣжала отъ него въ нашу комнату, гдѣ по старинному обычаю для гостей, которые должны были остаться ночевать у насъ, свалены были на коверъ перины, тюфяки, по­ душки. Я какъ только вбѣжала туда, сейчасъ же налетѣла на нихъ, упала со всѣхъ ногъ и разразилась неудержимыми рыда­ ніями и вдругъ надъ собою услышала опять его голосъ: — Марья Ѳедоровна, не плачьте, не разрывайте мнѣ душу. Вѣдь я также страдаю, какъ и вы. Вѣрьте мнѣ, что во всемъ, что случилось, не я виноватъ. Какъ честный человѣкъ, я дол­ женъ былъ поступить такъ, какъ я поступилъ. Молю васъ, не обви­ няйте меня. Нашли, что мы съ вами оба еще слишкомъ молоды, чтобы намъ усѣсться на мѣсто. Послѣ вы узнаете все и сами ска­ жете, что я былъ невиноватъ.—Задыхающимся голосомъ онъ все продолжалъ что-то мнѣ говорить, и мнѣ показалось, что и онъ тоже плакалъ. Это уже было выше силъ моихъ, и я начала его умолять, чтобы онъ ушелъ отъ меня, ??е мучилъ меня, оставилъ меня одну. Послѣ этого я услышала надъ собою еще одно только слово: «прощайте!». Дверь въ комнату, гдѣ я лежала на полу между пе­ ринъ, захлопнулась, и я очутилась въ совершенной темнотѣ. И странное дѣло: вмѣсто того, чтобы продолжать разрываться и пла­ кать, у меня вдругъ стало гораздо легче на душѣ; я сейчасъ же привстала и начала припоминать все, что сказалъ мнѣ Несторъ Васильевичъ, и каждое слово его отозвалось во мнѣ давно забы­ тымъ счастіемъ. Онъ невиноватъ въ томъ, что между нами слу­ чилось; значитъ, его кто нибудь вынудилъ поступить такъ, какъ онъ поступилъ; онъ. страдаетъ вмѣстѣ со мною; значитъ, онъ еще любитъ меня. Съ меня згого было довольно; только бы мнѣ не думать, что онъ совсѣмъ разлюбилъ меня, а если на насъ съ нимъ вмѣстѣ обрушилось что-то ужасное, для меня непонят­ ное, то страдать и молчать я сумѣю всегда. Такъ, сидя впоть­ махъ, разсуждала я и такъ сумѣла утѣшить и успокоить себя, что даже скоро, какъ ни въ чемъ не бывало, съ душею полною свѣтлыхъ надеждъ на будущее, вышла въ залу. Съ этой минуты у меня вдругъ отпала охота обманывать себя и другихъ, казаться шумно-веселой, когда у меня на душѣ кошки скребли. Я стала ровнѣе, тише, натуральнѣе и почувствовала себя гораздо лучше. Да и воскресное общество наше во многомъ измѣнилось: пріятель-