Исторический вестник. 1894 г. Том LVII.

Воспоминанія М. Ѳ. Каменской 639 — Съ чего ты взялъ, что я умираю? Я умирать не хочу, я буду жить, и пріобщаться не буду... Убирайся отсюда вонъ! Жить хочу, жить!.. И такъ никто не могъ ее уговорить покаяться въ грѣхахъ, и она, спровадивъ отъ себя батюшку, скончалась безъ исповѣди. Читатель уже знаетъ, съ какимъ почетомъ похоронилъ ее отецъ мой. Вскорѣ послѣ смерти Матрены ^^фремовны пришло время по­ кинуть Божій міръ и старушкѣ Прасковьѣ, женѣ того бобыля, который предалъ добро господъ своихъ французамъ, и котораго и французы, и свои русскіе мужички забили до смерти. Маменька призрѣла у себя несчастную бобылиху, жену его, съ двумя ребя­ тами, мальчишкой Ванькой и дѣвочкой Грушей. И вотъ ей су­ ждено было умереть у насъ въ домѣ. Но какъ несчастливо умерла бѣдная вѣрующая старушка: она умоляла позвать къ ней батюшку, чтобы исповѣдать и,пріобщить ее, но отецъ Василій отчего-то не поторопился придти къ ней, и бѣдная женщина скончалась въ страшномъ горѣ о томъ, что умираетъ съ неразрѣшенными грѣхами на душѣ. И Прасковью похоронили на Смоленскомъ кладбищѣ, подлѣ Матрены Ефремовны. Послѣ старой бобылихи у маменьки на рукахъ остались двое ея сиротъ: прекрасная дѣвочка Груша и страшный негодяй мальчишка Ванька, который впослѣдствіи столько надѣлалъ хлопотъ отцу моему и всему нашему семейству. Канунъ новаго 1835 года встрѣтили у насъ чѣмъ-то въ родѣ маскарада. Мы и всѣ дамы въ этомъ году не наряжались, но за то приходило много наряженныхъ изъ учениковъ академіи и такъ же пріѣзжало много знакомыхъ въ прелестныхъ костюмахъ. Очень умно и мило бъи.ъ наряженъ «старымъ 1834 годомъ» скульпторъ Рамазановъ. Онъ изобразилъ изъ себя древняго сѣдого старца въ рубашкѣ, обвѣшаннаго съ головы и до ногъ старыми объявленіями и газетами за прошлый годъ, и печально съ старенькой поломанной дубинкой въ рукѣ бродилъ по нашей залѣ, въ ожиданіи новаго года. Какъ только зашипѣли часы, чтобы начать бить полночь, въ залу влетѣлъ «новый 1835 годъ», Несторъ Васильевичъ Куколь­ никъ, одѣтый въ новенькій съ иголочки свѣтло-сѣренькій фракъ, съ большимъ букетомъ свѣжихъ розъ въ петлицѣ фрака. Влетѣлъ и прямо кинулся весело обдирать со стараго 1834 года всѣ отжив­ шія свое время объявленія и новости, а самого беззащитнаго старца схватилъ поперекъ сгорбленнаго туловища и безъ церемоніи выки­ нулъ за дверь залы. Все это безжалостное торжество новаго надъ с тарым ъ свершилось по-театральному — въ одно мгновеніе ока; часы били еще первые свои удары на новый годъ, когда.о старомъ годѣ не было уже и помину. А новый съ свѣжили розами, стоя одинъ въ торжественной позѣ посреди залы, проворно вынималъ изъ своихъ новыхъ кармановъ и кидалъ въ публику новыя, своей стряпни, четырехстишія съ пожеланіями и пророчествами на новый 4*